Overblog Suivre ce blog
Administration Créer mon blog
30 avril 2012 1 30 /04 /avril /2012 16:36
Perspectiva1111.jpg

 

Издаётся во Франции с октября 2003 г.

С октября 2009 г. выходит при поддержке фонда «Русский мир».

Только в «Перспективе», на двух языках:

 - российско-французские события в России и во Франции

- жизнь российской диаспоры

- история Русского Зарубежья

- советы специалиста в области российского и французского права

- для вас, родители: обсуждение темы детского двуязычия

- объявления, полезные адреса и телефоны 

 Стоимость годовой подписки: 20 евро.

Подробности и некоторые номера «Перспективы» читайте на сайте http://perspectiva.free.fr 

 

Тел.: 04.91.75.01.92 ; 06 21 55 35 76

E-mail : perspectiva@free.fr ; perspectiva.as@gmail.com

Repost 0
29 avril 2012 7 29 /04 /avril /2012 20:37

     спор в призме последних времен...

Stolypin

Социальный, политический кризис всегда вынуждает общество к поиску новой опоры. Но эта естественная защитная функция государственного организма в современной России осложняется тем, что исторический опыт заводит в тупик: похоже, уже испробованы все основные модели государственного устройства. Однако, после капитального крушения многовековой монархии и почти построенного социализма, мы становимся свидетелями того, что не приживается и капитализм самого «демократического» помета, сработанный по западной рецептуре доморощенными апологетами «шоковой терапии» из арсенала последних провальных реформ. Государственный механизм тужится, скрежещет своими узлами и выходит из повиновения: причем, среди пострадавших уже не только низовой обслуживающий персонал, но и управленцы – почти до самого верха по вертикали. И потому наши телевести подчас напоминают криминальные сводки: на одного завели дело, другого взяли под стражу, третий в бегах, четвертый предпочитает общаться с российской фемидой заочно. Впрочем, массы давно недовольны, но даже благополучному меньшинству становится не по себе, и, похоже, у всех пропала уверенность в завтрашнем дне...

Между тем, в этой обстановке в обществе происходит, с одной стороны, резкая поляризация сил, а с другой –  стремление выбрать мощную политическую фигуру: если не среди современников, то хотя бы среди исторических персонажей. Увы, как и в начале минувшего века, беда состоит именно в том, что трудно найти подходящих людей, у которых государственный ум сочетался бы с бескорыстием, искренним стремлением порадеть за Отечество. Не случайно, еще сто лет назад знаменитый реформатор П. А. Столыпин, находясь уже на вершине государственной власти, сетовал на то, что в огромной России трудно найти пятьдесят толковых губернаторов...

Совершенно естественно, что самые разные, порой даже противостоящие силы, снова обращаются к авторитету этого «русского Бисмарка», которого поминают и «рыночники», и «традиционалисты», и даже «государственники-коммунисты». И сейчас между двумя юбилеями – столетием смерти (5.09.1911) и стопятидесятилетием рождения (2.04.1862) – реформатора не цитирует только немой. Петр Столыпин, словно, становится точкой схождения для вновь смятенных и рассоренных россиян.  

Такое всенародное признание давно проклятого и неожиданно воскресшего человека можно объяснить отчасти тем, что правоту его решительных действий, мудрость и мужество подтверждали впоследствии даже самые крайние его оппоненты – конституционные демократы, попортившие в Госдуме главе правительства немало крови. А потом, уже в зарубежье, многие из уцелевших кадетов посыпали голову пеплом, превознося Столыпина и проклиная професмсора Милюкова, своего незадачливого вожака. Впрочем, на невеселые мысли наводят и мемуары некоторых социал-демократов, которые, оказывается, также признавали правоту реформатора, но молчали – из солидарности с фрондой. Да и сам Ленин-Ульянов, было время, не скрывал опасений, что если реформы продержатся достаточно долго, то революционерам в России каюк...

Кстати, эти рассеянные по эмигрантской и постсоветской литературе признания аккумулированы в жизнеописании «П. А. Столыпин. Жизнь за Отечество» (2002 г.), изданном с благословения высших иерархов РПЦ – в ту пору еще патриарха Московского и всея Руси Алексея и митрополита Кирилла. Таким образом, и современная церковь подтвердила свое уважительное отношение к человеку, который в начале минувшего века выводил Россию из смуты и хаоса на столбовую дорогу реформ.

Но кто же доныне по другую сторону баррикад?.. Если не брать в расчет мелкие и случайные фигуры, паразитирующие на обветшалых цитатах Ленина, Милюкова и Витте, то есть, наших доморощенных «политологов-социологов» – в зависимости от конъюнктуры меняющих свои убеждения как перчатки, то окажется, что самым авторитетным критиком как жестких столыпинских антитеррористических мер, так и земельных реформ остается доныне Л. Н. Толстой. И раньше, и теперь наш знаменитый писатель – самая внушительная опора и защита для тех, кто с реформатором и его идеями до сих пор не в ладу. С этим, конечно, можно мириться, но дело осложняется тем, что Столыпина или Толстого пытаются порой взять в оборот как союзника различные «пропагаторы», культуртрегеры и т. д. – для продвижения своих ведомственных, партийных или хозяйских задач. 

А потому давно пора разобраться в сути расхождений двух русских гениев – национальной политики и литературы, тем паче, что их переписка открыта и давно на виду. Однако, как в каждом деле, важны детали, которые, случается, весомей всех писанных и сказанных слов. Ведь, не секрет: живые люди движимы живыми страстями, и часто эти страсти берут над разумом вверх даже у великих людей. Примеров не счесть, и чтобы не слишком отклониться от темы, вспомним лишь примечательный гневный выпад В. Белинского: «Щас бы в морду сапогом, и бить так, чтобы вытекли мозги»...

Вот и в нашем случае – касательно «реакционера» П. Столыпина и «гуманиста» Л. Толстого, – выходит, что   последний со своими страстями не совладал. А причина кроется в том, что пытаясь вразумить главу правительства, писатель взял неверный менторский тон, но вскоре сорвался, встретив трезвые доводы просвещенного оппонента, убежденного в своей правоте. Не последнюю роль сыграло, видимо, и то обстоятельство, что Толстой начал спор со слабой позиции, ощущая, быть может, давнюю вину перед родней своего прежнего приятеля, боевого генерала Д. А. Столыпина. Об этой немаловажной детали поведала в своих воспоминаниях  старшая дочь реформатора Мария Столыпина (Бок):
«Толстой был другом дедушки, был с ним на “ты”, но не только не приехал на похороны, но даже, после кончины дедушки, ничем не высказал своего сочувствия. Когда ему кто-то об этом заметил, он ответил, что мертвое тело для него – ничто и что он не считает достойным возиться с ним, причем облек свое объяснение в такую грубую форму, что я не берусь его повторить дословнi»...

Известно, что писатель переживал тогда не лучшую пору: его «духовные искания» не имели границ и доходили уже до смешного. В стремлении быть ближе к народу он, например, пробовал тачать сапоги для крестьян или мастерить табуретки. Однако последние быстро выходили из строя, а по признанию одного их облагодетельствованных  графом крестьян единственное достоинство сшитых сапог состояло лишь в том, что были они даровые...

Итак, смерть Столыпина-старшего по срокам почти  совпадает с пресловутым «отлучением» Льва Толстого от церкви, которое состоялось в феврале того же 1901 года. До сих пор этот акт на широкой публике трактуется, как очевидное свидетельство маниакальной враждебности церкви к гениальному литератору. Однако при ближайшем знакомстве  формулировка Синодального определения лишь подтверждает очевидное и выносит решение, которое трудно оспорить, поскольку речь идет о правах самой церкви по отношению к ее пастве. Вот основные положения этого исторического документа: «...И в наши дни, Божиим попущением явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей его Матери, Церкви Православной, и посвятил  свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая. В своих сочинениях и письмах, во множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует, с ревностию фанатика, ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской: отвергает личного живого Бога, во Святой Церкви славимого, Создателя и Промыслителя вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мзвоздояния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа, и. ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Лев Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем не прикровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковию Православной. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею»...

Итак, знаменитый человек, вознесшись в гордыне, восстал против церкви – и церковь вполне закономерно, осмысленно и публично заявила о расхождении позиций и взглядов, прервав с ним отношения. Некоторые газеты опубликовали Послание Синода и только: не было никаких церковных проклятий и никакой «анафемы», которая родилась позже под пером писателя Куприна, видимо,  для привлекательности сюжета...

Однако столь пространное цитирование приведенного документа не только открывает суть расхождений Православной церкви с Толстым, но также позволяет нам увидеть поздний ракурс писателя. В эту пору он в своей гордыне рассорился со всеми, кто хоть в чем-то усомнился в его правоте: с самой церковью, с домочадцами, со старыми приятелями и даже с теми, кого он никогда не встречал. Не обладая специальными познаниями, опытом в тех или иных областях, он тем не менее в своих посланиях наставлял и поучал самых разных людей. Причем, досталось и государственным деятелям России, и Зарубежья, включая президента США Т. Рузвельта, который однако дал писателю резкий ответ.

Кстати, по некоторым сведениям, расхождения между участником многих военных походов генералом Столыпиным и великим писателем пролегли не по пустяшным вопросам: спор имел принципиальный характер и касался державных проблем. В итоге разрыв между бывшими друзьями, участниками знаменитой вылазки на Черную речку был окончательный. Толстой, вопреки вероисповеданию не пожелавший придти на похороны, чтобы проститься со старым приятелем, вспомнит о нем только когда Россия заговорила о сыне отважного генерала. Согласитесь, что это как-то не укладывается в бытующее представление о «христианине» и «гуманисте Толстом», даже если принять в расчет, что этому поступку писателя предшествовала серьезная размолвка с бывшим соратником, который иронично относился с его духовным исканиям и от церкви не отступил.

Между тем, последующая полемика главы правительства П. Столыпина с живым классиком Л. Толстым стала для многих (и не только «подсоветских»  людей!) одним из главных доказательств вины реформатора, не внявшего «голосу совести» и т. д. и т. п. Разумеется, по прошествии лет, в наш постсоветский период спор двух знаменитых соотечественников воспринимается не столь одиозно, и тем не менеее вопросы, позиции, оценки этого исторического диалога остаются злободневными и сейчас.

Итак, по некоторым свидетельствам, Толстой в 1906 году  начинает интересоваться делами нового главы МВД, а еще  через год, когда тот стал к тому же главой правительства, писатель направляет ему письмо, а также записку младшему брату реформатора – Александру Столыпину. Начинается письмо патетически:
«...пишу Вам не как Министру, не как сыну своего друга, пишу Вам как брату...».

В послании писатель ратует за упразднение частной собственности:
«Петр Аркадьевич!.. Нужно теперь для успокоения народа не такие меры, которые увеличивали бы количество земли таких или других русских, людей, называющихся крестьянами (так смотрят обыкновенно на это дело), а нужно уничтожить вековую, древнюю несправедливость... Несправедливость состоит в том, что как не может существовать права одного человека владеть другими (рабство), так и не может существовать права одного, какого бы ни было человека, богатого или бедного, царя или крестьянина, владеть землею, как собственностью. Земля есть достояние всех, и все люди имеют одинаковое право пользоваться ею… Лев Толстой*».
  В письме он также поучает главу Совета министров: знакомит его с учением Генри Джорджа и его «единым налогом» – как панацеей для устранения существующей среди землевладельцев несправедливости:
   «Только начните это дело, – писал Толстой Столыпину, – и Вы увидите, как тотчас же примкнут к Вам все стомиллионное крестьянство, которое теперь враждебно Вам*».
 А в записке писатель хлопочет за саратовского ветеринара, примкнувшего в революции к местным смутьянам и угодившего за это в тюрьму. Некоторое время младший брат премьера вынужден был исполнять роль посредника, Петр Аркадьевич, переживавший в новой должности тяжелое время, писал:
 «Милый Саша! Если будешь отвечать Л. Н. Толстому, напиши ему, пожалуйста, что я не невежа, что я не хотел наскоро отвечать на его письмо, которое меня, конечно, заинтересовало и взволновало, и что я напишу ему, когда мне станет физически возможно сделать это продуманно»(с.222)*.

Наконец, в конце октября 1907 года Толстой, получает ответ:
 «Лев Николаевич! Не думайте, что я не обратил внимания на Ваше первое письмо. Я не мог на него ответить, потому что оно меня слишком задело. Вы считаете злом то, что я считаю для России благом. Мне кажется, что отсутствие “собственности” у крестьян создает все наше неустройство.      
 Природа вложила в человека некоторые врожденные инстинкты, как-то: чувство голода, половое чувство и т. п. и одно из самых сильных чувств этого порядка – чувство собственности. Нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землею.   
Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чувства собственности ведет ко многому дурному и, главное, к бедности.
А бедность, по мне, худшее из рабств.

Смешно говорить этим людям о свободе или о свободах. Сначала доведите уровень их благосостояния до той, по крайней мере, наименьшей грани, где минимальное довольство делает человека свободным…
Вы мне всегда казались великим человеком, я про себя скромного мнения. Меня вынесла наверх волна событий –вероятно на миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю, как любили ее в старину. Как же я буду делать не то, что я думаю и сознаю добром? А Вы мне пишете, что я иду по дороге злых дел, дурной славы и, главное, греха. Поверьте, что, ощущая часто возможность близкой смерти, нельзя не задумываться над этими вопросами, и путь мой мне кажется прямым путем.
Сознаю, что все это пишу Вам напрасно – это и было причиною того, что я Вам не отвечал…
Простите, Ваш П. Столыпин»(с. 223)*.

Толстой в ответном письме пытается оспорить взгляды главного министра страны:
 «Вы пишете, что обладание собственностью есть прирожденное и неистребимое свойство человеческой натуры. Я совершенно согласен с этим, но… истинное законное право собственности есть только одно: право собственности на произведения своего труда. Владение же землей при уплате на нее налагаемого на него налога не делает владение это менее прочным и твердым, чем владение по купчим. Скорее наоборот»(c.223)*.
 По мнению Толстого, Столыпин совершает ошибки, начав бороться насилием против насилия и приступив к земельной политике, которая также несет «земельное насилие», разрушая общину. Писатель считает, что только признание земли «равной собственностью всего народа» и установление единого для всех налога, могут «успокоить народ и сделать бессильными все усилия революционеров, опирающихся теперь на народ»…И далее: «Смелому, честному, благородному человеку, каким я вас считаю… свойственно не упорствовать в сделанной ошибке, а сознать ее и направить все силы на исправление ее последствий»(с.223).

Вместе с тем он словно сознает, что его призыв обречен на неуспех:
 «Еще раз прошу Вас простить меня за то, что я мог сказать Вам неприятного, и не трудиться отвечать мне, если Вы не согласны со мной. Но, пожалуйста, не имейте против меня недоброго чувства»(с.223).
 На этом полемика кончилась, точнее, далее носила односторонний характер. Столыпин в силу занятости не ответил на следующее письмо: он, образно говоря, одной рукой держал плуг, а другой отмахивался от наседавших со всех сторон врагов… Историки советской поры называли этот период «столыпинской реакцией», задавившей революцию... 

А «яснополянский затворник» писал обличительные письма, статьи, из которых самой известной и гневной стала «Не могу молчать». В ней он подверг остракизму жесткость государственных мер, которыми власть пыталась остудить революционный запал, – в ту самую пору когда губернаторов и полицейских «стреляли как куропаток», а в России местами не осталось целых дворянских усадьб...
 Любопытно, что уже после революции и гражданской войны в эмигрантской публицистике, а следом в СССР были преданы гласности сведения о том, что когда волна погромов докатилась до усадьбы писателя, семейство также не стало молчать: Толстые проявили осмотрительность и вызвали для охраны надежный отряд казаков... Знаменитый толстовский призыв «непротивления злу силой», который принес в русские души разлад и смятенье, был тогда позабыт...

Возвращаясь к полемике: есть свидетельства того, что позднее, уже в 1909 году, Л. Н. Толстой готовил премьеру очередное послание, которое, одумавшись, не окончил. А в знаменитых «Яснополянских записках» отмечено, что в разговоре о главе правительства, который состоялся 12 марта 1910 года писатель сорвался:
   «Татьяна Львовна, дочь писателя, заметила, что “Столыпин влюблен в Закон 9 ноября”. “Столыпин влюблен в виселицу, этот сукин сын”, – резко ответил Лев Николаевич»(с.224)*.

А вот как видятся отношения этих великих людей с другой стороны – по впечатлениям старшей дочери реформатора:
 «Впоследствии, когда мой отец был уже председателем Совета Министров, Толстой неоднократно писал ему, обращаясь, как к сыну своего друга. То он упрекал его в излишней строгости, то давал советы, то просил за кого-нибудь. Рассказывая об этих письмах, мой отец лишь руками разводил, говоря, что отказывается понять, как человек, которому дана была прозорливость Толстого, его знание души человеческой и глубокое пониманье жизни, как мог этот гений лепетать детски беспомощные фразы этих якобы “политических” писем. Папá еще прибавлял, до чего ему тяжело не иметь возможности удовлетворить Льва Николаевича, но исполнение его просьб почти всегда должно было повести за собой неминуемое зло»(с.224)*.   

Как известно, Столыпину в начале века удалось остановить российский распад, и жизнь в стране постепенно снова входила в мирные берега: после реформ окрепла экономика, разворачивалось землеустройство на новых началах, открывались новые вузы. Лучшим свидетельством подъема стало укрепление российского рубля, которое было с лихвой обеспечено золотым запасом страны(!), причем, это в то самое время, когда валюта остальных развитых стран была обеспечена лишь наполовину. Здесь надо также принять в расчет, что золото России пополнялось, прежде всего, восполнимым продуктом, и не только и не столько хлебом, но, например, экспортным маслом, которое выручало золота больше чем все сибирские прииски(!). Трудовой российский люд медленно, но уверенно вылезал из вековой нищеты. Примечательно, что передачей крестьянам земли и организацией кооперативов потом займется и дочь писателя  Александра Толстая, о чем она напишет в своих мемуарах (Дочь. «Заря», 1979, США). Впрочем, о расцвете русской деревни и кооперации до начала войны с восторгом поведали впоследствии и кадеты, которые вместе с Толстым шли против Столыпина и реформ...

Таким образом, спор с Петром Столыпиным Лев Толстой фактически на тот исторический момент  проиграл. Может быть, осознание этого и подвигнуло писателя к ссоре с семьей, дальнейшему осложнению отношений с церковью и затем к «хождению в народ». Однако писатель олицетворял собой протест против против власти, как таковой, и потому оставался для всей российской оппозиции авторитетом,  и его смерть в ноябре 1910 года дала повод новым страстям. Интеллигенция будировала вопрос о возможности посмертного снятия с Толстого отлучения от церкви, волновалось студенчество, московское купечество, возбужденные массы двинулись в Ясную Поляну и к месту захоронения на Фанфаронову гору…

Конечно, было немало и более трезвых умов. Например, сторонник отлучения бывший революционер-народник, впоследствии монархист, главный редактор «Московских ведомостей» Лев Тихомиров отправляет телеграмму митрополиту Антонию: «Умоляю ваше высокопреосвященство не допускать деяния, угрожающего расколом церкви», аналогичные послания другим видным церковнослужителям. Видимо, не без поддержки паствы «Синод подтвердил свое определение об отлучении Толстого и воспретил служить панихиды и литии по нем»(с.372)*. Но фрондирующие элементы пытались использовать эту смерть для возбуждения угасших страстей, и в Москве, Петербурге прошли «толстовские беспорядки».
В это сложное время Столыпин пытается найти с обществом компромисс, и, чтобы «предотвратить увлечения», по словам Тихомирова, даже идет навстречу общественному мнению, согласившись «поддержать “национальное чествование” Толстого покупкой на казенный счет Ясной Поляны», за которую наследники, почуяв важность момента, назначили ни много ни мало 2 миллиона рублей. И видимо, был в этом трезвый расчет: распространился слух, «будто американский банкир Шифф хочет купить Ясную Поляну и что там устроит народный университет, посредством которого будет бунтовать народ*»…

Однако по мнению министра финансов Коковцова родственники заломили за усадьбу цену в десять раз больше реальной, министр посчитал это все за шантаж, и возникли противоречия, в результате которых П. А. Столыпин оказался и в Госсовете, и в Государственной Думе в крайне невыгодном положении.
Для завершения темы взаимоотношений Столыпина и Толстого, которые были, по сути, представителями противоположных мировоззрений, любопытно также познакомиться с мнением Николая Бердяева, который в своей работе «Духи русской революции» высказал следующее мнение: «Возвышенность толстовской морали есть великий обман, который должен быть изобличен. Толстой мешал нарождению и развитию в России нравственно ответственной личности, мешал подбору личных качеств, и потому был злым гением России, соблазнителем ее… В нем русское народничество, столь роковое для судьбы России, получило религиозное выражение и нравственное оправдание… В то время как принятие этого толстовского морального сознания  влечет за собой погром и истребление величайших святынь и ценностей, величайших духовных реальностей, смерть личности и смерть Бога, ввергнутых в безличную божественность среднего рода… Исторический мир – иерархичен, он весь состоит из ступеней, он сложен и многообразен, в нем – различия и дистанции, в нем – разнокачественность и дифференцированность. Все это так же ненавистно русской революции, как и Толстому. Она хотела бы сделать исторический мир серым, однородным, упрощенным, лишенным всех качеств и всех красок. И этому учил Толстой, как высшей правде. Исторический мир разлагается на атомы, и атомы принудительно соединяются в безличном коллективе*».

Однако, до сих пор для либеральной публики литератор Толстой – козырная карта против  Столыпина и его знаменитых реформы. И, может, потому в российском обществе доныне живучи ярлыки старых его оппонентов (И..Короленко, Ю. Витте, П. Милюкова, А. Изгоева-Лянде, В. Ленина) и народившихся критиков новой поры (Г. Попова,  А. Авреха, М. Гернета, С. Кара-Мурзы и т. д.). Причем, отзвуки этих оценок можно встретить даже в самое неподходящее время – например, в дни когда отмечается столетие гибели реформатора, и, казалось, бы противникам можно смолчать...

Так, на состоявшейся в Москве очередной конференции, приуроченной к трагической дате, некая завидно титулованая ученая дама, которую представили как «видного специалиста по Толстому, Солженицину и т.д.» – в качестве главного аргумента поминала вышеуказанную полемику, а также чьи-то замшелые фразы о крахе реформ. И основательные возражения оппонентов, ссылки на Чаянова (который высоко оценил результаты реформ!), другие первоисточники и контраргументы эта «толстосолженициноведка» брать в рассчет не желала. А в качестве доказательства своей правоты сослалась на материалы, которые опубликованы в «Ясной поляне». «Вот вы поезжайте в «Ясную поляну» и почитайте...» – таков был заключительный рефрен ее пространного выступления, вектор которого было невозможно определить. Любопытно, что уже в течении, так сказать, культурной программы, завидя противную сторону, дама нарочито громко сказала, что «за Толстого любого порвет». И сомнений в том нет: невозможно представить, что на какой-нибудь толстовский праздник пробрался убежденный насмешник и оппонент и стал вещать с трибуны противные речи – ведь, его толстовцы, в самом деле, порвут или сдадут в околоток...

Видимо, здесь налицо феномен «образованщины» (солженицынский новояз), то есть, просвещенных людей, не способных среди теорий и знаний распознать реальную жизнь и опасность чрезмерного возвышения роли изящной словесности. Между тем жизнь убеждает, что нельзя ставить знак равенства между великим писателем и мудрым политиком, а Толстой в политике был вовсе не лев... Найти и указать спасительный выход стране в критический час, убедить в своей правоте не менее просвещенного и умного оппонента (каковым был для Толстого реформатор Столыпин!) оказалось гораздо сложнее, чем загнать под поезд слабую даму или вести на бумажных полях сражения гусиным пером... В самом деле, переоценка литературных возможностей и дарований, перенесение их в область политики – в реальной жизни чреваты недоразумением, провалом, бедой.

О беде, которую нес России Толстой, говорили многие его современники и даже родня. И не без основания предавали его остракизму – и богословы, и ученые соотечественники. А вот, например, свидетельства его родственницы А. А. Толстой: «...он издевался над всем, что нам дорого и свято... Мне казалось, что я слышу бред сумашедшего... Наконец, когда он взглянул на меня вопросительно, я сказала ему: „Мне нечего Вам ответить; скажу только одно, что, пока Вы говорили, я видела Вас во власти кого-то, кто и теперь еще стоит за Вашим стулом„. Он живо обернулся. „Кто это?“ – почти вскрикнул он.  „Сам Люцифер, воплощение гордости"...»

В одном из посланий Столыпину Толстой написал: «Ваша деятельность губит Вашу душу». Но внимательное знакомство с поздними идеями мятежного классика наводит на мысль о том, что забота о душе своего визави была лишь литературным приемом, и, похоже, душа самого Толстого нуждалась в защите – высшей духовной опеке, которую он под мирскими страстями отверг. В итоге богоборческая гордыня довела гения российской литературы до последней черты.

Геннадий Сидоровнин

3 октября 2011

* П.А.Столыпин. Жизнь за отечество. Саратов, 2002


Repost 0
12 avril 2012 4 12 /04 /avril /2012 16:11

 

 

Bicerovic

                Serbie, Afghanistan, Irak, Libye, Syrie…

 

 KOMNEN BECIROVIC 

Allocution prononcée lors de la soirée consacrée à la Syrie, organisée par Investigaction de Michel Collon, le 31 mars 2012 à Paris.

 

     Je suis heureux de vous voir venus si nombreux ce soir, preuve, s’il en faut, qu’il reste beaucoup de gens épris de vérité en ces temps d’imposture générale. Cela ne peut que dynamiser notre espoir pour persévérer sur le chemin de la vérité que nous poursuivons depuis de nombreuses années.

      Oui, comme notre médiatrice vient de l’annoncer, je vous parlerai, en tant que Serbe, en toute connaissance de cause, mon peuple ayant été dans un passé récent victime du même mal qui risque de s’abattre aujourd’hui sur le peuple syrien.

      Mais, je tiens d’abord à saluer Michel Collon, homme de conscience et de vérité, qui avec ses valeureux compagnons de lutte, dont Jean Bricmont et Bahar Kimyongür présents avec lui ce soir, mène un combat surhumain contre le fléau du mensonge qui, à l’instar du cancer détruisant le corps, contamine, pollue et détruit l’âme. En effet, Michel Collon aura été, depuis au moins un quart de siècle, sur tous les fronts où la vérité a été occultée et bafouée au profit du mensonge et de l’imposture précédant les actions criminelles de l’Otan en parfaite connivence avec celles de ses affidés sur place. Comme cela s’est précisément passé en Serbie en 1999, lors de la guerre du Kosovo, en Afghanistan en 2001, en Irak en 2003, en Libye en 2011, et comme cela se passe depuis un an en Syrie, bien que le pays, grâce à l’opposition de la Russie et de la Chine, ne soit pas encore mis à feu à sang par les bombes de l’Otan qui décidément s’érige, non pas en gendarme mais, pire encore, en bandit planétaire.

     En fait, la stratégie du mal qui a frappé ces nations, a été élaborée et mise en application il y a treize ans sur nous autres Serbes, et elle consiste à créer les conditions du chaos dans le pays, en s’y adonnant à la subversion, en y enflammant les antagonismes ethniques et religieux du passé, en y soulevant une fraction de la population, en l’occurrence les Albanais, contre la majorité et contre le pouvoir central, en armant certains groupes et en les incitant aux actes terroristes les plus effroyables. Actes terroristes que les médias-mensonges en Occident exaltent comme autant d’exploits et leurs fauteurs comme autant de combattants de la liberté. En même temps, on diabolise les dirigeants nationaux, en les rendant responsables de la violation des droits de l’homme, de la répression, des atrocités, des massacres, de la catastrophe humanitaire. Et, lorsque la situation est portée à son paroxysme, on lance sur le pays les bombardiers de l’Otan sous prétexte d’arrêter ces maux, alors que l’on ne fait que les démultiplier à l’infini.

     En effet, les victimes, les morts et les blessés, se comptent par dizaines, voire par centaines de milliers, les refugiés par millions, comme en Irak; d’immenses biens matériels, sans épargner les monuments de civilisation, sont anéantis; les infrastructures détruites, l’économie abîmée, la nature polluée par l’usage des armes à l’uranium appauvri et d’autres matières toxiques; la paix et la cohabitation entre les communautés ethniques et religieuses, complètement bouleversées par les fanatismes enflammés qui font rage; les gouvernements légaux remplacés par des régimes fantoches, les dirigeants ayant courageusement résisté au fléau, tels Milosevic, Saddam, Kadhafi, martyrisés; les richesses et ressources en proie au pillage des vainqueurs qui s’abattent sur les nations meurtries en essaims de charognards.

     Cependant, outre le besoin d’assouvir leur cupidité, notamment leur soif de pétrole, apparait également celui d’étancher leur soif du mal, fût-ce par leurs féaux interposés, comme on l’a vu à travers le ricanement et la délectation morbide de la classe médiatico-politique devant le spectacle effrayant de la mort atroce infligée à Kadhafi. Mais là, nous sommes face à un tel abîme qu’il faudrait sans doute le génie de Dante ou de Dostoïevsky pour en scruter les profondeurs.

      En tout cas, la liste des maux causés par les guerres dites humanitaires de l’Otan, qui sont en réalité des entreprises barbares et inhumaines, est sans fin. L’exemple le plus tristement éloquent de ces ravages, effectués sous couvert des droits de l’homme et de la démocratie, de la protection de la population contre de prétendus massacres, est certainement celui de la Libye où les humanistes et les démocrates de l’Ouest ont réussi, en huit mois, à transformer en enfer un véritable éden créé pendant quarante ans en plein désert saharien. Au lieu du règne des droits de l’homme et de la démocratie tant claironnés, ce sont actuellement l’anarchie et les déchirements les plus cruels entre les diverses factions, qui y font rage.

      Voici le sort qui, à Dieu ne plaise, attend la Syrie. C’est pourquoi, pour l’éviter, il faut, pendant que le président Bachar el-Assad continue avec son peuple de faire héroïquement face au fléau, mobiliser tous les hommes de conscience, de justice et de vérité pour dénoncer la conjuration actuelle contre le grand peuple syrien et pour le soutenir.

Pour ma part, en tant qu’intellectuel serbe ayant depuis plus de vingt ans combattu l’hydre du mensonge, en parfaite solidarité avec Michel Collon, ce dont je suis fier, j’apporte mon soutien total, qui est également celui du peuple serbe, à nos frères syriens, avec le vœu qu’ils tiennent bon dans la présente épreuve et qu’ils en sortent victorieux.

Komnen Bicirovic, l'écrivain serbo-français

http://www.tvorac-grada.com/

Repost 0
2 avril 2012 1 02 /04 /avril /2012 15:47

Оренбургский историк и переводчик с немецкого языка Игорь Храмов написал книгу о своем земляке Александре Шмореле, он много делал и делает для того, чтобы подвиг "Белый розы" был известен и в России

Русский эмигрант-антифашист Александр Шморель стал первым святым, канонизированным Зарубежной Церковью после воссоединения с Московской патриархией (2007 год). Удивительная судьба Александра действительно похожа на жития святых. Он родился в год революции в Оренбурге в семье врача, обрусевшего немца. В 1921 году вся семья отправилась в Германию, где жила их родня. Однако и в Мюнхене домашним языком оставался русский, да и круг общения Шморелей состоял из русских эмигрантов. Когда к власти пришли национал-социалисты, 17-летний юноша открыто назвал Гитлера бандитом. Вскоре университетской молодежью была создана подпольная группа «Белая роза». Листовки с этими словами стали появляться сначала в Баварии, а потом и в других уголках Германии. В январе 1943 года во время одной из воздушных тревог Александра опознали в бомбоубежище и выдали полиции. Приговор – казнь через гильотину – привели в исполнение 13 июля. Перед смертью он смог исповедаться и причаститься. Посетившему его в тюрьме православному священнику 25-летний герой сказал: «Я выполнил свою миссию и не представляю, чем мог бы еще заняться в этом мире».

Подробнее читайте на сайте http://www.miloserdie.ru/index.php?ss=20&s=22&id=7222

 

Repost 0
1 avril 2012 7 01 /04 /avril /2012 18:02

Межнациональные сообщества, круги влияния, финансовые институты... Что же, за рамками избираемых правителей развивалась другая, некая планетарная, скрытая, так сказать секретная власть? Этим вопросом задались авторы расследования «Circus politicus», отрывки из которого опубликованы в журнале « L’Express ». Далеко за пределами теорий заговора, это повод для разговора о наших демократиях.

Не вошёл ли мир в острую фазу подозрительности, ту самую, что испытывают народы по отношению к своим элитам, ту самую, что испытывают налогоплательщики под возрастающим на них гнётом, ту самую, что раздувают занимающие ответственные посты политики, окружая свои действия – или бездействие – завесой самой глубокой секретности. По правде говоря, в плане истории, в этом смутном, но назойливом ощущении нет ничего нового. «Где власть, там и заговор» - глубокомысленно вещает философ Марсель Гошэ (Marcel Gauchet). Но вводится лишь один новый элемент – утверждение о развитии планетарной, всё пронизывающей власти, которая не подпадает ни под какой демократический контроль.

Жить между верой в нескончаемый заговор и жуткой действительностью мира, управляемого некомпетентными людьми

Именно эту мысль – мысль о завладении народами и о зависимости избранных ими законных общественных установлений – проводят два журналиста Кристоф Делуар (Christophe Deloire) и Кристоф Дюбуа (Christophe Dubois) в своём новом бестселлере «Circus politicus » (которому журнал « L’Express » посвятил доброе количество страниц), обширном расследовании механики театра теней, которым станет отныне политическая жизнь Франции.

Они провели огромную работу по выявлению тех кругов, в которых принимаются важные решения на европейском или мировом уровне, решений, сказывающихся конкретно на каждом из нас, без того, чтобы информировать нас о содержании дискуссий по этим вопросам. Проникая за кулисы межнациональных сообществ, мы открываем истинное лицо людей, облечённых властью, улавливаем перешёптывание или наглые голоса властителей мира.

Технократы неподконтрольные избранникам народа

Нынешняя эпоха способствует той замутнённости, в которой оказывается само по себе расплывчатое понятие «правление», и это, похоже, является новейшей метаморфозой нового времени. Поведение этих, разумеется, ограниченных каст, представляющих крупные наднациональные интересы, обусловлены рядом факторов. Глобализация порождает слой предполагаемо компетентных технократов, контроль над которыми, по своей сути, ускользает не только от широкой публики, но и от избранников народа.

Европейская структура сама по себе достойна поругания за нечёткую централизацию, за громоздкость и бюджетозатратность, за навязывание её усердными клерками коллективных интересов. Бурное развитие Интернета широко способствует распространению слухов, которые придают встречам в верхах налёт заговора, некую смесь американского сериала и тайных соглашений.

Безусловно, следует делать различие между народной верой в непрестанные заговоры замаскированных баронов и ужасной действительностью нашего мира, ведомого лидерами, под галстуками которых скрывается глубокая некомпетентность или просто растерянность.

Невидимая и незнакомая для широких масс инстанция

Концепцию «невидимого правительства» выдвинул ещё Пьер Бурдьо (Pierre Bourdieu) в своей статье с тревожным заголовком «Культура в опасности». «Крупные многонациональные компании и их межнациональные административные советы, крупные международные организации, ВТО (Всемирная торговая организация), МВФ (Международный валютный фонд), Всемирный банк, их многочисленные подразделения под сложными и часто непроизносимыми названиями и сокращениями и все соответствующие им реальности, комиссии и комитеты никем не избранных и мало знакомых широкой публике технократов, короче, все это возникшее за несколько последних лет всемирное правительство, которое осуществляет власть над национальными правительствами, - это невидимая и неизвестная для широких масс инстанция».

Но этому образу некого закрытого круга, где в дыму от гаванских сигар витает дух цинизма, мы предпочтём ироническое высказывание Марселя Гошэ по поводу этих неуловимых элит: «Они нам говорят, что они бессильны, потому что глобализация ставит перед ними непосильные для них проблемы, и потому они всего лишь не прекращают заниматься координацией и согласованиями, сидя в своих укреплённых замках. А это как раз и порождает мысль о том, что они нам лгут и вне всякого контроля определяют между собой политику, которая не несёт нам ничего хорошего».

Кристиан Макарьян

« L’Express », 1 февраля 2012 г.

Repost 0
1 avril 2012 7 01 /04 /avril /2012 17:56

Cénacles internationaux, cercles d'influence, institutions financières... Et si, en marge des gouvernements élus, se développait un autre pouvoir planétaire, opaque, voire secret ? La question est au centre de l'enquête menée par les auteurs de Circus politicus, dont L'Express publie des extraits. Loin des théories du complot, l'occasion d'un débat sur nos démocraties.

Le monde est-il entré dans la phase aiguë du soupçon ? Celui que les peuples nourrissent à l'égard de leurs élites, celui qui défoule des contribuables dont le joug s'alourdit, celui qu'entretiennent des responsables politiques enclins à entourer leurs décisions -et leur indécision- du plus grand secret. Dans une perspective historique, il n'y aurait rien de neuf, à vrai dire, dans ce sentiment diffus et persistant. "Depuis qu'il y a pouvoir, il y a complot", rappelle avec sagesse le philosophe Marcel Gauchet. Sauf qu'un élément nouveau s'affirme et se confirme à travers le développement d'un pouvoir planétaire, transversal, qui, surtout, échappe à tout contrôle démocratique.

Faire la part des choses entre la croyance en la conjuration permanente et la terrible réalité d'un monde conduit par des incompétents

Ce dernier point, la dés appropriation des peuples et la dépossession de leurs institutions légitimes et élues, est la thèse que défendent deux journalistes, Christophe Deloire et Christophe Dubois, auteurs du best-seller Sexus politicus, dans leur nouvel essai, Circus politicus (dont L'Express publie les bonnes feuilles), longue enquête sur le théâtre d'ombres que serait désormais la vie politique française.

Ils ont fouillé, interrogé et débusqué pour dévoiler une série de cercles où se prennent les grandes décisions, européennes ou mondiales, qui exercent des effets concrets sur chacun de nous sans que nous soyons informés du contenu des discussions. En se faufilant dans les coulisses des cénacles internationaux, on découvre l'autre visage des hommes (et des femmes) de pouvoir, les chuchotements ou la voix arrogante des maîtres du monde.

Des technocrates dont l'expertise échappe aux élus

L'époque et le contexte actuels favorisent l'opacité ou cette notion indéfinissable de "gouvernance", qui semble être le dernier avatar de la modernité. Un faisceau de facteurs nourrit ces castes, par définition endogames, chargées de la gestion des grands intérêts supranationaux. La mondialisation engendre une strate de technocrates, supposés compétents, dont l'expertise échappe par nature au grand public, mais aussi aux élus du peuple. La construction européenne, qui, plus à tort qu'à raison, est vouée aux gémonies en raison d'une centralité confuse, réputée pléthorique et budgétivore, imposant des objectifs collectifs qui requièrent leurs clercs dévoués. Le développement fulgurant d'Internet, haut lieu de l'amplification des rumeurs, nimbe ces sommets de vapeurs de complots, mélange de série télévisée américaine et de tuyaux percés.

Il faut sans doute faire prudemment la part des choses entre la croyance populaire en la conjuration permanente de barons masqués et la terrible réalité d'un monde conduit par des leaders qui cachent derrière leurs cravates une forte dose d'incompétence, si ce n'est de désarroi.

Une instance inaperçue et inconnue du plus grand nombre

Il revient à Pierre Bourdieu d'avoir formulé le concept du "gouvernement invisible", dans un article au titre alarmiste, "La culture est en danger". "Les grandes firmes multinationales et leurs conseils d'administration internationaux, les grandes organisations internationales, OMC, FMI et Banque mondiale, aux multiples subdivisions désignées par des sigles et des acronymes compliqués et souvent imprononçables, et toutes les réalités correspondantes, commissions et comités de technocrates non élus, peu connus du grand public, bref, tout ce gouvernement mondial qui s'est en quelques années institué, et dont le pouvoir s'exerce sur les gouvernements nationaux eux-mêmes, est une instance inaperçue et inconnue du plus grand nombre."

Mais, plutôt que cette vision d'un cercle fermé, où flotte un parfum de cynisme parmi les fumées de havane, on préférera l'ironie de Marcel Gauchet au sujet de ces élites désemparées. "Ils nous disent qu'ils sont impuissants parce que la mondialisation met les problèmes hors de leur portée, et pourtant ils n'arrêtent pas de concerter, gardés dans des forteresses. Rien de plus propice à faire naître l'idée qu'ils nous mentent et qu'ils déterminent entre eux, hors de tout contrôle, une politique qui ne nous veut pas du bien."

Par Christian Makarian

« L'Express » - publié le 01 février 2012  

 

Repost 0
1 avril 2012 7 01 /04 /avril /2012 17:37

Des coulisses des Conseils européens aux secrets des transactions bancaires, Circus politicus, de Christophe Deloire et Christophe Dubois, explore ces "pouvoirs" à l'écart de la lumière. Extraits. 

Les discrètes notes "Antici"*

A chaque Conseil, les dirigeants consacrent près d'une demi-journée à rédiger le communiqué final. Ils peaufinent le texte, paragraphe par paragraphe. Un seul mot peut entraîner des minutes de discussion. Les communiqués ne relatent pas les débats, parfois vifs. Un relevé de conclusions "révisées", au style bureaucratique, est publié un mois après la réunion du Conseil ! Mais il ne permet pas de se faire une idée précise.  

De quoi les maîtres de l'Europe se parlent-ils ? Il y a un moyen de le savoir, jusqu'ici inconnu du grand public. Pour le découvrir, il faut assister à l'extérieur de la salle de réunion à un étrange ballet digne des coulisses d'un théâtre. Dans une pièce attenante à la salle 50.1, des hommes et des femmes prennent des notes. Ils se basent sur les propos retranscrits par un "débriefer" du secrétariat général du Conseil, installé dans la salle. Ce ne sont pas des journalistes, mais des diplomates. Personne d'autre n'est autorisé à retranscrire les débats par écrit. Ils ont un nom : les conseillers "Antici". Ils sont les seuls à pouvoir porter un badge "rouge A" - avec les représentants permanents des Etats membres auprès de l'Union européenne - qui leur permet d'accéder à la salle du Conseil. Mais ils ne peuvent pas y rester (ils n'ont pas de chaises !). Une volonté délibérée de limiter le nombre de membres et de délégations présents. 

Il y a un conseiller Antici par pays, en général un diplomate de la représentation permanente, l'équivalent de l'ambassade à Bruxelles auprès de l'Union européenne. Un délégué italien, Paolo Antici, a utilisé le procédé en 1975 et laissé son nom. Ces notes dactylographiées sont diffusées sur du papier blanc sans en-tête - ni République française, ni Union européenne, ni aucun autre logo n'apparaît -, anonymes comme les "blancs" des services secrets. Les notes Antici ont beau n'avoir aucun caractère officiel, elles contiennent la recension quasi parfaite des conversations des dirigeants européens lors de leurs réunions au sommet. Leur tâche n'est pas toujours aisée : lors d'une réunion, l'un des diplomates note dans son relevé Antici que les micros ne fonctionnent plus... 

Jamais aucun citoyen européen n'a assisté à ces discussions, jamais une télévision ne les a filmées, sauf cinq minutes au début, quand personne ne se dit rien. Jamais ces notes ne sont sorties du cercle des initiés. Grâce à elles, un coin du voile peut aujourd'hui être levé sur ce Circus assez exotique.  

Le vrai pouvoir des banques

Le poids des marchés ? Un pouvoir politique fantoche face aux Crésus de l'industrie financière ? Claude Guéant modère l'analyse, mais ne conteste pas que le rapport de force est permanent : "Il faut vivre avec la pression des marchés financiers et prendre en compte les agences de notation.Faut-il davantage contrôler ces dernières ? Lors d'un G 20, il avait été question de créer une agence européenne." 

Un an plus tard, Sarkozy prononcera un second discours de Toulon pour défendre son bilan. En réalité, les belles paroles mettront en évidence la vacuité des actions. Car le chef de l'Etat ne dirige plus grand-chose. La régulation des banques est maintenant à l'initiative du comité de Bâle. Etabli en 1974 par les gouverneurs des banques centrales de 10 pays, élargi depuis à près de 30 pays au total, le comité ne rédige jamais des textes ayant force de loi mais, en matière de réglementation des banques, son pouvoir dépasse celui de la France. Le comité, qui dispose d'un secrétariat avec 17 employés, se réunit sous l'égide de la Banque des règlements internationaux (à Bâle), dont le président actuel est Christian Noyer, le gouverneur de la Banque de France. 

Tout part d'une cuisine de gouverneurs indépendants pour arriver dans notre assiette législative 

En près de quarante ans d'existence, le comité de Bâle a entériné trois grands accords entre les gouverneurs des banques centrales, dont les noms sont faciles à retenir : Bâle I, Bâle II et Bâle III. Bâle I fixait un ratio de fonds propres minimum pour les banques. Bâle II fixait de nouvelles normes pour conjurer le risque de crédit, qui dépend de la qualité des emprunteurs. Bâle III, publié en décembre 2010, entreprend de juguler la crise en fournissant une nouvelle définition des fonds propres et en mettant en place un ratio de liquidité et un ratio d'effet de levier. Bâle III s'inscrit dans une vision anglo-saxonne, plus libérale, plus insistante sur le montant des fonds propres, que notre vision plus réglementaire. 

Pourquoi de tels accords ? "Les Etats ne peuvent pas avoir des règles différentes", note Christian Noyer. Le comité de Bâle propose donc une référence commune, qui doit ensuite être validée par des instances démocratiques. La procédure est la suivante : le comité de Bâle propose, le G 20 donne une impulsion politique, l'Union européenne adopte une directive, cette directive est transposée en droit national. 

En résumé, tout part d'une cuisine de gouverneurs indépendants pour arriver dans notre assiette législative. Entre les deux, les élus français ou européens ont-ils une influence sur les textes ? Pour le savoir, il faut comparer les textes proposés à Bâle et les dispositions inscrites in fine dans la loi. 

"De la proposition de Bâle au texte final en France, y a- t-il beaucoup de changements ? demande-t-on à Noyer. 

- Non, c'est très proche."  

L'énigmatique conférence de Bilderberg

Sur le site Internet de la conférence de Bilderberg, le mot est souligné, comme s'il s'agissait d'un avertissement à ceux qui oublieraient la consigne : les discussions se déroulent off-the-record (sic). Huis clos total. Aucun compte rendu. Cette règle du silence public aurait pour objectif d'"aider une meilleure compréhension des forces complexes [...] qui affectent les nations occidentales dans la période difficile de l'après-guerre". Certes, la guerre froide n'est plus d'actualité. Mais aujourd'hui, "il y a plus, et non moins, de problèmes communs", note la courte présentation du groupe. Le caractère "privé" des conversations "n'a d'autre but que de permettre aux participants d'exprimer leurs opinions [...] librement". 

Bilderberg n'est pas un organe de décision ni de concertation, il n'y a donc pas lieu de publier une position commune : "Aucune résolution, pas de vote et aucune déclaration politique." Las ! la lecture des archives de Bilderberg entreposées à La Haye (Pays-Bas) démontre pourtant que les membres de cette classe dirigeante invisible sont parfois passés au vote. Le compte rendu d'une réunion "strictement confidentielle", rédigé dans les années 1950, consulté par les auteurs, atteste que l'influence est bien l'un de leurs objectifs : "La possibilité de soumettre, à la fin de la conférence, non pas des résolutions mais des conclusions et des suggestions, a été étudiée. De telles conclusions et suggestions ne lient personne ; les participants sont libres, s'ils le désirent, de les considérer comme la base de mesures qu'ils prendraient avec leurs gouvernements respectifs ou organisations ou groupes sur lesquels ils ont une influence, afin qu'elles puissent être adoptées et mises en vigueur." 

Les méthodes d'influence de l'Amérique

La scène a pour cadre l'imposante ambassade des Etats-Unis à Paris, un bâtiment de style classique, sous haute surveillance, située en face de la place de la Concorde, à deux pas du Crillon et des jardins de l'Elysée. En plein coeur de Paris, le symbole de la puissance américaine. Là sont reçus les candidats ou les invités d'un programme très spécial, l'IVLP, International Visitor Leadership Program [IVs' - les initiales d'International Visitors']. Il s'agit de jeunes gens à très haut potentiel repérés par les services de l'ambassade, et que le gouvernement américain invite pour un périple aux Etats-Unis afin de les sensibiliser à la cause du pays, sous couvert d'un séjour d'études.  

[...] L'objectif, en faisant rencontrer aux invités les plus hautes personnalités et en leur faisant visiter les lieux de pouvoir, est de donner à entendre la - douce - voix de l'Amérique et d'imprimer des souvenirs puissants dans le cerveau des visiteurs, afin que, des années plus tard, une fois parvenus au sommet du pouvoir, ils s'en souviennent. 

Etre un International Visitor, c'est apprendre que la plus grande puissance du monde vous promet un bel avenir 

Etre un IV, c'est apprendre que la plus grande puissance du monde vous promet un bel avenir ! Lorsque les jeunes gens souvent ambitieux sont reçus à l'ambassade pour un premier entretien, il arrive qu'une information leur soit glissée incidemment, entre deux questions ou précisions : "Nicolas Sarkozy et François Fillon sont passés par là." L'anecdote est rapportée par une personnalité de l'audiovisuel qui a bénéficié du programme. "C'est 100 000 dollars par tête de pipe, croit savoir un participant, aujourd'hui salarié d'une célèbre chaîne de restauration rapide américaine en France. Entre 30 et 40 Français sont invités chaque année. Mais aussi une centaine de Chinois."  

[...] Les Américains ont l'intelligence de ne pas transformer ces échanges en lavages de cerveaux évidents : "Il ne s'agit pas de propagande, raconte un autre participant, qui a sillonné la côte Est et la côte Ouest au cours de l'été 2011. Chacun est libre de se faire une opinion, mais on revient en général conquis."  

De manière curieuse, la participation du président de la république et du Premier ministre français à ce programme très sélect n'a jamais fait une ligne dans leurs biographies officielles. L'information figure pourtant sur le site Web des "visiteurs internationaux", sur une page qui répertorie les ex-visiteurs parmi les chefs d'Etat ou de gouvernement "en exercice". 

Le "Swiftgate" ou l'atteinte à la vie privée

"L'une des plus belles opérations d'espionnage depuis longtemps !" Cet expert ne s'embarrasse pas de précautions oratoires pour évoquer le dossier "Swift". Pour le grand public, le mot ne signifie rien. Il est pourtant au coeur d'un débat essentiel sur le plan démocratique. Au nom de la lutte contre le terrorisme, les services américains - le FBI, la CIA... - ont eu accès pendant des années à l'ensemble des transactions bancaires mondiales, notamment françaises. Un accès à des données de masse contenant d'éventuels suspects, mais aussi et surtout des citoyens normaux. 

Swift est le nom d'une société, la Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunication, dont le siège social se situe en Belgique. Son activité est gigantesque : elle traite chaque année plus de 2 milliards de messages sur des transactions financières. Ses clients : 8 000 sociétés (notamment des banques) dans 200 pays.  

(...) Après les attentats du 11 septembre 2001, les services américains se mobilisent pour lutter contre les cellules d'Al-Qaeda. Une traque mondiale... Mais aussi mise sous surveillance financière de la planète. L'US Department of Homeland Security (DHS), le ministère de l'Intérieur américain, a sous la main un formidable outil : les fichiers Swift. Dans le cadre de la lutte antiterroriste, le Département de la sécurité intérieure demande à Swift de lui transmettre tous les mois une série de messages du serveur. 

L'objectif : retrouver des personnes recherchées, identifier des transactions suspectes, faire des liens entre terroristes présumés... A priori, rien de condamnable. Sauf que ce programme, baptisé Terrorist Finance Tracking Program (Programme de traque de financement du terrorisme), TFTP en abrégé, est "classifié", c'est-à-dire secret, totalement clandestin. Durée de conservation des données ? Conditions d'utilisation ? En l'absence d'existence légale de l'opération Swift, les citoyens ne peuvent pas poser de questions sur ce système secret. Il traite des données ultrasensibles, mises à disposition par la société dans une sorte de "boîte noire", dans laquelle les services peuvent piocher à volonté. Le risque d'intrusion dans la vie privée, d'espionnage industriel aussi, n'est pas négligeable. Ces messages permettent, en effet, de connaître le montant de la transaction, la devise, le nom du bénéficiaire, le client qui a demandé la transaction, son institution financière...  

Pendant cinq ans, les services américains mènent clandestinement cette guerre financière. La consultation des données se fait sur la base de "sommations administratives" secrètes adressées par le département du Trésor américain à la section américaine de Swift. La société belge, qui, par nature, est au courant, a l'obligation absolue de ne rien révéler de cette opération. Les services secrets américains mettent-ils dans la confidence les services "amis" ? En Belgique, non. En France, aucune certitude. Mais un organisme de contrôle des services de renseignement belges, le comité R, prétend que les banques centrales du G 10 avaient été informées dès février 2002 de l'opération, ainsi que la Banque centrale européenne (BCE). Aucune de ces vénérables institutions n'a élevé la moindre objection : officiellement, au nom du respect du "secret professionnel".  

"L'Express" - publié le 01 février 2012 

Repost 0
16 mars 2012 5 16 /03 /mars /2012 19:50

Статья Владимира Путина в «Московских новостях»

************************************************************

 В своих статьях я уже касался ключевых внешних вызовов, с которыми сталкивается сейчас Россия. Вместе с тем эта тема заслуживает более подробного разговора — и не только потому, что внешняя политика является неотъемлемой частью любой государственной стратегии. Внешние вызовы, меняющийся мир вокруг нас заставляют принимать решения в области экономики, культуры, бюджетные и инвестиционные решения.

Россия является частью большого мира — и с точки зрения экономики, и с точки зрения распространения информации, и с позиций культуры. Мы не можем и не хотим изолироваться. Мы рассчитываем, что наша открытость принесет гражданам России рост благосостояния и культуры и укрепит доверие, которое все больше становится дефицитным ресурсом.
Но мы будем последовательно исходить из собственных интересов и целей, а не продиктованных кем-то решений. Россию воспринимают с уважением, считаются с ней только тогда, когда она сильна и твердо стоит на ногах. Россия практически всегда пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Так будет и впредь. Более того, я убежден, что безопасность в мире можно обеспечить только вместе с Россией, а не пытаясь «задвинуть» ее, ослабить ее геополитические позиции, нанести ущерб обороноспособности.
Цели нашей внешней политики имеют стратегический, неконъюнктурный характер и отражают уникальное место России на мировой политической карте, ее роль в истории, в развитии цивилизации.
Мы, несомненно, продолжим активный и созидательный курс на укрепление всеобщей безопасности, отказ от конфронтации, на эффективное противодействие таким вызовам, как распространение ядерного оружия, региональные конфликты и кризисы, терроризм и наркоугроза. Сделаем все, чтобы обеспечить получение Россией последних достижений научно-технологического прогресса, а нашим предпринимателям — достойное место на глобальном рынке.
Будем стремиться к тому, чтобы формирование новой системы мироустройства, основывающегося на современных геополитических реалиях, происходило плавно, без ненужных потрясений.
Кто подрывает доверие
Как и прежде, считаю, что к числу важнейших постулатов относятся неделимый характер безопасности для всех государств, недопустимость гипертрофированного применения силы и безусловное соблюдение основополагающих принципов международного права. Пренебрежение всем этим ведет к дестабилизации международных отношений.
Именно через такую призму мы воспринимаем некоторые аспекты поведения США и НАТО, которые не вписываются в логику современного развития, опираются на стереотипы блокового мышления. Все понимают, что я имею в виду. Это расширение НАТО, включающее размещение новых объектов военной инфраструктуры, и планы альянса (с американским авторством) по созданию системы ПРО в Европе. Не стал бы касаться этой темы, если бы такие игры не велись непосредственно у российских границ, если бы они не расшатывали нашу безопасность, если бы они не работали против стабильности в мире.
Наша аргументация хорошо известна, не буду ее вновь разжевывать, но, к сожалению, она не воспринимается западными партнерами, от нее отмахиваются.
Беспокоит то, что хотя контуры наших «новых» взаимоотношений с НАТО еще окончательно не прорисовались, альянс уже создает «факты на земле», которые отнюдь не способствуют формированию доверия. В свою очередь, такое ведение дел бьет рикошетом по задачам глобального масштаба, мешает закрепить позитивную повестку дня в международных отношениях, тормозит их конструктивную переналадку.
Череда вооруженных конфликтов, оправдываемых гуманитарными целями, подрывает освященный веками принцип государственного суверенитета. В международных отношениях образуется еще один вакуум — морально-правовой.
Часто говорят — права человека первичны по отношению к государственному суверенитету. Без сомнения, это так — преступления против человечества должны караться международным судом. Но когда при использовании этого положения легко нарушается государственный суверенитет, когда права человека защищаются извне и на выборочной основе — и в процессе «защиты» попираются такие же права массы людей, включая самое базовое и святое — право на жизнь, — речь идет не о благородном деле, а об элементарной демагогии.
Важно, чтобы ООН и ее Совет Безопасности могли эффективно противостоять диктату со стороны ряда стран и произволу на международной арене. Никто не вправе присваивать себе прерогативы и полномочия ООН, особенно в том, что касается применения силы в отношении суверенных государств. Речь прежде всего о НАТО, пытающемся взять на себя несвойственные для «оборонительного альянса» функции. Все это более чем серьезно. Мы помним, как тщетно взывали к правовым нормам и элементарной человеческой порядочности государства, ставшие жертвами «гуманитарных» операций и экспорта «ракетно-бомбовой демократии». Их не слышали и не хотели слышать.
Похоже, что у натовцев, и прежде всего у США, сложилось своеобразное понимание безопасности, фундаментально отличающееся от нашего. Американцы одержимы идеей обеспечить себе абсолютную неуязвимость, что, замечу, утопично и нереализуемо как в технологическом, так и в геополитическом плане. Но в этом, собственно, суть проблемы.
Абсолютная неуязвимость для одного означала бы абсолютную уязвимость для всех остальных. С такой перспективой невозможно согласиться. Другое дело, что многие страны — в силу известных причин — предпочитают об этом не говорить прямо. Россия же всегда будет называть вещи своими именами и делать это открыто. Вновь подчеркну, что нарушение принципа единства и неделимости безопасности — причем вопреки многократным декларациям о приверженности ему — чревато серьезнейшими угрозами. В конечном счете — и для тех государств, которые по разным причинам инициируют такие нарушения.
«Арабская весна»: уроки и выводы
Год назад мир столкнулся с новым феноменом — почти синхронными демонстрациями во многих арабских странах против авторитарных режимов. «Арабская весна» вначале воспринималась с надеждой на позитивные перемены. Симпатии россиян были на стороне тех, кто добивался демократических реформ.
Однако скоро стало ясно, что во многих странах события разворачиваются не по цивилизованному сценарию. Вместо утверждения демократии, вместо защиты прав меньшинства — выталкивание противника, переворот, когда доминирование одной силы сменяется еще более агрессивным доминированием другой.
Негативный окрас развитию ситуации придало вмешательство извне в поддержку одной из сторон внутренних конфликтов — и сам силовой характер такого вмешательства. Дошло до того, что ряд государств под прикрытием гуманитарных лозунгов с помощью авиации разделались с ливийским режимом. И как апофеоз — отвратительная сцена даже не средневековой, а какой-то первобытной расправы с М. Каддафи.
Нельзя допустить, чтобы «ливийский сценарий» кто-то попытался реализовать в Сирии. Усилия международного сообщества должны быть направлены прежде всего на достижение межсирийского примирения. Важно добиться скорейшего прекращения насилия, откуда бы оно ни исходило, запустить наконец общенациональный диалог — без предварительных условий, без иностранного вмешательства и при уважении суверенитета страны. Это создаст предпосылки для того, чтобы объявленные сирийским руководством меры по демократизации реально выполнялись. Главное — не допустить возникновения полномасштабной гражданской войны. В этом ключе работала и будет работать российская дипломатия.
Наученные горьким опытом, мы против принятия таких резолюций СБ ООН, которые трактовались бы как сигнал к военному вмешательству во внутрисирийские процессы. Именно руководствуясь этим принципиальным подходом, Россия вместе с Китаем не допустила в начале февраля принятия резолюции, которая как раз читалась бы неоднозначно, а на практике стимулировала бы насильственные действия одной из сторон внутреннего конфликта.
В этой связи с учетом крайне резкой, на грани истерики, реакции на российско-китайское вето хотел бы предостеречь наших западных коллег от соблазна прибегнуть к ранее использовавшейся незатейливой схеме: есть одобрение Совета Безопасности ООН на ту или иную акцию — хорошо, нет — создадим коалицию заинтересованных государств. И ударим.
Сама логика такого поведения контрпродуктивна и весьма опасна. Она ни к чему хорошему не приводит. Во всяком случае — не способствует урегулированию ситуации внутри переживающей конфликт страны. Но что еще хуже — вызывает дальнейшую разбалансировку всей системы международной безопасности, подрывает авторитет и центральную роль ООН. Напомню, что право вето не каприз, а неотъемлемая часть мироустройства, закрепленная в Уставе ООН, кстати, по настоянию США. Смысл этого права в том, что решения, против которых возражает хотя бы один постоянный член Совбеза ООН, не могут быть состоятельными и эффективными.
Очень рассчитываю, что США и другие страны учтут печальный опыт и не попытаются задействовать без санкции СБ ООН силовой сценарий в Сирии. Вообще никак не могу понять, откуда такой воинственный зуд. Почему не хватает терпения выработать выверенный и сбалансированный коллективный подход, тем более что в случае с упомянутым проектом «сирийской резолюции» он уже практически вырисовывался. Оставалось только потребовать от вооруженной оппозиции того же, что и от правительства, в частности вывести боевые подразделения и отряды из городов. Отказ сделать это циничен. Если мы хотим обезопасить мирных граждан — а это для России первостепенная цель, — то необходимо урезонить всех участников вооруженного противостояния.
И еще один аспект. Получается так, что в странах, непосредственно прошедших через «арабскую весну», как ранее в Ираке, российские компании теряют наработанные десятилетиями позиции на местных рынках, лишаются довольно крупных коммерческих контрактов. А освободившиеся ниши заполняются экономическими операторами тех самых государств, которые приложили руку к смене правящих режимов.
Может возникнуть мысль, что сами трагические события в определенной степени были простимулированы не заботой о правах человека, а чьей-то заинтересованностью в переделе рынков. Как бы то ни было, но нам, конечно, нельзя с олимпийским спокойствием взирать на все это. И мы намерены активно работать с новыми властями арабских стран, чтобы оперативно восстановить наши экономические позиции.
В целом же происходящее в арабском мире весьма поучительно. События показывают, что стремление внедрить демократию с помощью силовых методов может — и зачастую приводит к абсолютно противоположному результату. Со дна поднимаются силы, в том числе и религиозные экстремисты, которые пытаются изменить само направление развития стран, светский характер их управления.
Мы в России всегда имели хорошие контакты с умеренными представителями ислама, чье мировоззрение близко традициям российских мусульман. И готовы развивать эти контакты в нынешних условиях. Заинтересованы в активизации политических и торгово-экономических связей со всеми арабскими странами, в том числе, повторю, с непосредственно пережившими период внутренних потрясений. Более того, вижу реальные предпосылки, чтобы Россия в полной мере сохранила свои ведущие позиции на ближневосточной арене, где у нас всегда было много друзей.
Что касается арабо-израильского конфликта, то «волшебный рецепт», с помощью которого можно было бы наконец разрулить ситуацию, до сих пор не изобретен. Руки опускать ни в коем случае нельзя. Учитывая, в частности, наши близкие отношения с руководством Израиля и палестинскими лидерами, российская дипломатия продолжит на двусторонней основе и в формате ближневосточного «квартета» активное содействие возобновлению мирного процесса, координируя свои шаги с Лигой арабских государств.
«Арабская весна» также ярко продемонстрировала, что мировое общественное мнение в нынешнее время формируется путем самого активного задействования продвинутых информационных и коммуникационных технологий. Можно сказать, что интернет, социальные сети, мобильные телефоны и т.п. превратились — наряду с телевидением — в эффективный инструмент как внутренней, так и международной политики. Это новый фактор, требующий осмысления, в частности для того, чтобы, продвигая и дальше уникальную свободу общения в интернете, уменьшить риск его использования террористами и преступниками.
В ходу все чаще и такое понятие, как «мягкая сила» — комплекс инструментов и методов достижения внешнеполитических целей без применения оружия, а за счет информационных и других рычагов воздействия. К сожалению, нередко эти методы используются для взращивания и провоцирования экстремизма, сепаратизма, национализма, манипулирования общественным сознанием, прямого вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств.

Следует четко различать — где свобода слова и нормальная политическая активность, а где задействуются противоправные инструменты «мягкой силы». Можно только приветствовать цивилизованную работу гуманитарных и благотворительных неправительственных организаций. В том числе — выступающих активными критиками действующих властей. Однако активность «псевдо-НПО», других структур, преследующих при поддержке извне цели дестабилизации обстановки в тех или иных странах, недопустима.
Имею в виду случаи, когда активность неправительственной организации не вырастает из интересов (и ресурсов) каких-то местных социальных групп, а финансируется и опекается внешними силами. В мире сегодня много «агентов влияния» крупных государств, блоков, корпораций. Когда они выступают открыто — это просто одна из форм цивилизованного лоббизма. У России тоже есть такие институты — Россотрудничество, фонд «Русский мир», наши ведущие университеты, расширяющие поиск талантливых абитуриентов за рубежом.
Но Россия не использует национальные НПО других стран, не финансирует эти НПО, зарубежные политические организации в целях проведения своих интересов. Не действуют так ни Китай, ни Индия, ни Бразилия. Мы считаем, что влияние на внутреннюю политику и на общественное настроение в других странах должно вестись исключительно открыто — тогда игроки будут максимально ответственно относиться к своим действиям.
Новые вызовы и угрозы
Сейчас в фокусе всеобщего внимания — Иран. Несомненно, Россию тревожит нарастающая угроза военного удара по этой стране. Если это произойдет, то последствия будут поистине катастрофическими. Их реальный масштаб представить невозможно.
Убежден, решать проблему нужно только мирным путем. Мы предлагаем признать право Ирана на развитие гражданской ядерной программы, включая право обогащать уран. Но сделать это в обмен на постановку всей иранской ядерной деятельности под надежный и всесторонний контроль МАГАТЭ. Если это получится — тогда отменить все действующие против Ирана санкции, включая односторонние. Запад слишком увлекся «наказанием» отдельных стран. Чуть что — хватается за санкционную, а то и за военную дубину. Напомню, что мы не в ХIХ и даже не в ХХ веке.
Не менее серьезная ситуация складывается вокруг корейской ядерной проблемы. Пхеньян, нарушая режим нераспространения, открыто заявляет о своих претензиях на право обладания «военным атомом», уже дважды провел испытания ядерных зарядов. Ядерный статус КНДР для нас неприемлем. Мы неизменно выступаем за денуклеаризацию Корейского полуострова, причем исключительно политико-дипломатическими средствами, призываем к скорейшему возобновлению шестисторонних переговоров.
Однако, судя по всему, не все наши партнеры разделяют такой подход. Убежден, что сейчас нужно проявлять особую аккуратность. Недопустимы попытки испытать на прочность нового лидера КНДР, которые, по сути, провоцировали бы необдуманные контрмеры.
Напомню, что у КНДР и России — общая граница, а соседей, как известно, не выбирают. Будем продолжать активный диалог с руководством этой страны, развивать добрососедские связи, одновременно выводя Пхеньян на решение ядерной проблемы. Очевидно, что это будет сделать легче, если на полуострове укрепится атмосфера взаимного доверия, возобновится межкорейский диалог.
На фоне страстей вокруг ядерных программ Ирана и Северной Кореи невольно начинаешь задумываться о том, как возникают риски распространения ядерного оружия — и кто их усиливает. Есть ощущение, что участившиеся случаи грубого и даже силового вмешательства извне во внутренние дела стран могут стимулировать те или иные авторитарные режимы (да и не только их) к обладанию ядерным оружием. Имею, мол, атомную бомбу в кармане, и никто меня не тронет, поскольку себе дороже. А у кого бомбы нет — тот пусть ждет «гуманитарной» интервенции.
Нравится это нам или нет, но то, что внешнее вмешательство подталкивает к такому ходу мыслей, — факт. Поэтому и так называемых «пороговых» стран, находящихся на расстоянии вытянутой руки от технологий «военного атома», становится не меньше, а больше. В этих условиях возрастает значение создаваемых в различных частях мира зон, свободных от ОМУ. По инициативе России начата работа по обсуждению параметров такой зоны на Ближнем Востоке.
Необходимо сделать все возможное, чтобы соблазн заполучить ядерное оружие ни перед кем не маячил. Для этого и самим борцам за нераспространение надо перестроиться, особенно тем, кто привык наказывать другие страны с помощью военной силы, не дав поработать дипломатии. Так было, например, в Ираке, проблемы которого после почти десятилетней оккупации лишь усугубились.
Если наконец удастся искоренить стимулы, подталкивающие государства к обладанию ядерным оружием, то можно будет на основе действующих договоров сделать международный режим нераспространения по-настоящему универсальным и прочным. Такой режим давал бы возможность всем заинтересованным странам в полной мере пользоваться благами «мирного атома» под контролем МАГАТЭ.
Для России это было бы крайне выгодно, поскольку мы активно работаем на международных рынках, строим новые АЭС на базе современных, безопасных технологий, участвуем в создании многосторонних центров по обогащению урана и банков ядерного топлива.
Тревожит будущее Афганистана. Мы, как известно, поддержали военную операцию по оказанию международной помощи этой стране. Но международный военный контингент под эгидой НАТО не решил поставленных задач. Террористическая и наркоугроза, исходящая из Афганистана, не снижается. Объявив об уходе из этой страны в 2014 году, американцы занимаются созданием там и в соседних государствах военных баз без внятного мандата, целей и сроков их функционирования. Нас это, понятно, не устраивает.
Россия имеет очевидные интересы в Афганистане. И эти интересы — совершенно понятные. Афганистан — наш близкий сосед, и мы заинтересованы в том, чтобы эта страна развивалась стабильно и мирно. И главное — перестала быть главным источником наркоугрозы. Незаконный оборот наркотиков превратился в одну из острейших угроз, подрывает генофонд целых наций, создает питательную среду для коррупции и криминала и ведет к дестабилизации обстановки в самом Афганистане. Замечу, что производство афганских наркотиков не только не сокращается, но в прошлом году увеличилось почти на 40%. Россия сталкивается с настоящей героиновой агрессией, наносящей огромный ущерб здоровью наших граждан.
Учитывая масштабы афганской наркоугрозы, одолеть ее можно только всем миром, опираясь на ООН и региональные организации — ОДКБ, ШОС и СНГ. Мы готовы рассмотреть серьезное расширение участия России в обеспечении операции помощи афганскому народу. Но при условии, что международный контингент в Афганистане будет действовать более энергично и в наших интересах, займется физическим уничтожением наркопосевов и подпольных лабораторий.
Активизация антинаркотических мероприятий внутри Афганистана должна сопровождаться надежным перекрытием маршрутов транспортировки опиатов на внешние рынки, пресечением финансовых потоков, обеспечивающих наркооборот, блокированием поставок химических веществ, используемых для производства героина. Цель — выстроить в регионе комплексную систему антинаркотической безопасности. Россия будет реально содействовать эффективному объединению усилий международного сообщества, чтобы добиться коренного перелома в борьбе с глобальной наркоугрозой.
Трудно прогнозировать, как дальше будет развиваться обстановка в Афганистане. Опыт истории учит, что иностранное военное присутствие не приносило ему успокоения. Только афганцы смогут решить собственные проблемы. Вижу роль России в том, чтобы при активном участии стран-соседей помочь афганскому народу создать устойчивую экономику, повысить способность национальных вооруженных сил противостоять угрозам терроризма и наркопреступности. Мы не против того, чтобы к процессу национального примирения присоединились участники вооруженной оппозиции, включая талибов — при условии, что они откажутся от насилия, признают конституцию страны, разорвут связи с «Аль Каидой» и другими террористическими группировками. В принципе считаю, что построение мирного, стабильного, независимого и нейтрального афганского государства вполне достижимо.
Замороженная годами и десятилетиями нестабильность создает питательную среду для международного терроризма. Все признают, что это один из самых опасных вызовов для мирового сообщества. Хочу обратить внимание, что кризисные зоны, порождающие террористические угрозы, находятся вблизи российских границ — гораздо ближе, чем для наших европейских или американских партнеров. В ООН принята Глобальная контртеррористическая стратегия, но складывается впечатление, что борьба с этим злом все еще ведется не по единому универсальному плану, не последовательно, а в режиме реагирования на острые и наиболее варварские проявления террора — когда общественное возмущение наглыми акциями террористов совсем зашкаливает. Цивилизованный мир не должен дожидаться трагедий масштаба нью-йоркской атаки террористов в сентябре 2001 года или нового Беслана и только после этого, встрепенувшись, действовать коллективно и решительно.
Далек от того, чтобы отрицать достигнутые результаты в борьбе с международным террором. Они есть. В последние годы заметно укрепилось сотрудничество между спецслужбами и правоохранительными органами различных стран. Но резервы в антитеррористическом взаимодействии — налицо. Да что тут говорить, до сих пор сохраняются «двойные стандарты», террористов в разных странах воспринимают по-разному: как «плохих» и «не очень плохих». Последних кое-кто не прочь использовать в политической игре, например для расшатывания неугодных правящих режимов.
Скажу и о том, что в профилактике терроризма повсюду должны быть задействованы имеющиеся общественные институты — СМИ, религиозные объединения, НПО, система образования, наука и бизнес. Нужен межконфессиональный и, в более широком плане, межцивилизационный диалог. Россия — поликонфессиональное государство, и у нас никогда не было религиозных войн. Мы могли бы внести свой вклад в международную дискуссию на этот счет.
Повышение роли Азиатско-Тихоокеанского региона
С нашей страной соседствует важнейший центр глобальной экономики — Китай. Стало модным рассуждать о его будущей роли в глобальной экономике и международных делах. В прошлом году китайцы вышли на второе место в мире по объему ВВП и уже в ближайшей перспективе, по оценке международных, в том числе американских экспертов, превзойдут по этому показателю США. Растет и совокупная мощь КНР, включая возможность проекции силы в различных регионах.
Как нам вести себя с учетом динамично укрепляющегося китайского фактора?
Во-первых, убежден, что рост китайской экономики — отнюдь не угроза, а вызов, несущий в себе колоссальный потенциал делового сотрудничества, шанс поймать «китайский ветер» в «паруса» нашей экономики. Мы должны активнее выстраивать новые кооперационные связи, сопрягая технологические и производственные возможности наших стран, задействуя — разумеется, с умом — китайский потенциал в целях хозяйственного подъема Сибири и Дальнего Востока.
Во-вторых, своим поведением на мировой арене Китай не дает повода говорить о его претензиях на доминирование. Китайский голос действительно звучит в мире все увереннее, и мы приветствуем это, поскольку Пекин разделяет наше видение формирующегося равноправного миропорядка. Будем продолжать оказывать друг другу поддержку на международной арене, сообща решать острые региональные и глобальные проблемы, наращивать взаимодействие в Совете Безопасности ООН, БРИКС, ШОС, «двадцатке» и других многосторонних механизмах.
И в-третьих, у нас закрыты все крупные политические вопросы в отношениях с Китаем, включая главный — пограничный. Выстроен прочный, оформленный юридически обязывающими документами механизм двусторонних связей. Между руководством двух стран достигнут беспрецедентно высокий уровень доверия. Это позволяет и нам, и китайцам действовать в духе настоящего партнерства, на основе прагматизма и учета взаимных интересов. Созданная модель российско-китайских отношений — весьма перспективна.
Сказанное, конечно, не означает, что у нас с Китаем все беспроблемно. Те или иные шероховатости имеют место. Наши коммерческие интересы в третьих странах далеко не всегда совпадают, не совсем устраивает нас и складывающаяся структура товарооборота, низкий уровень взаимных инвестиций. Будем внимательно следить за миграционными потоками из КНР.
Главная же моя мысль — процветающий и стабильный Китай нужен России, и, в свою очередь, Китаю, уверен, нужна сильная и успешная Россия.
Очень быстро растет и другой азиатский гигант — Индия. С ней Россию связывают традиционно дружественные отношения, содержание которых определено руководством двух стран как особо привилегированное стратегическое партнерство. От его укрепления выиграют не только наши страны, но и вся формирующаяся система полицентричности в мире.
На наших глазах происходит не только рост Китая и Индии, но и повышение веса всего Азиатско-Тихоокеанского региона. В этой связи открываются новые горизонты для плодотворной работы в рамках российского председательства в АТЭС. В сентябре этого года мы принимаем саммит этой организации во Владивостоке, активно готовимся, создаем современную инфраструктуру, что само по себе будет способствовать дальнейшему развитию Сибири и Дальнего Востока, позволит нашей стране в еще большей степени подключиться к динамичным интеграционным процессам в «новой Азии».
Придаем и будем придавать приоритетное значение взаимодействию с партнерами по БРИКС. Эта уникальная структура, созданная в 2006 году, нагляднее всего символизирует переход от однополярности к более справедливому мироустройству. Она объединяет пять стран с населением почти в три миллиарда человек, обладающих наиболее крупными развивающимися экономиками, колоссальными трудовыми и природными ресурсами, огромными внутренними рынками. С присоединением Южной Африки БРИКС приобрел в полном смысле глобальный формат, и уже сейчас на него приходится свыше 25% мирового ВВП.
Мы еще только привыкаем работать в таком составе, притираемся друг к другу. В частности, предстоит наладить более тесную координацию по внешнеполитическому досье, плотнее работать на площадке ООН. Но когда «пятерка» БРИКС развернется по-настоящему, ее влияние на международную экономику и политику будет весьма весомым.
В последние годы российская дипломатия, наши деловые круги стали уделять больше внимания развитию сотрудничества со странами Азии, Латинской Америки и Африки. В этих регионах по-прежнему сильны искренние симпатии к России. Вижу в качестве одной из ключевых задач на предстоящий период наращивание с ними торгово-экономического взаимодействия, реализацию совместных проектов в области энергетики, инфраструктуры, инвестиций, науки и техники, банковского бизнеса и туризма.
Возрастающую роль упомянутых континентов в формирующейся демократичной системе управления глобальной экономикой и финансами отражает деятельность «Группы двадцати». Считаю, что это объединение вскоре превратится в стратегически важный инструмент не только кризисного реагирования, но и долгосрочного реформирования мировой финансово-экономический архитектуры. Россия будет председательствовать в «Группе двадцати» в 2013 году. Несомненно, мы должны использовать председательские функции и для усиления сопряженности работы «двадцатки» с другими многосторонними структурами, прежде всего с «большой восьмеркой» и, конечно же, с ООН.
Европейский фактор
Россия — неотъемлемая, органичная часть Большой Европы, широкой европейской цивилизации. Наши граждане ощущают себя европейцами. Нам далеко не безразлично, как развиваются дела в объединенной Европе.
Вот почему Россия предлагает двигаться к созданию от Атлантики до Тихого океана единого экономического и человеческого пространства — общности, называемой российскими экспертами «Союзом Европы», который только укрепит возможности и позиции России в ее экономическом повороте к «новой Азии».
На фоне подъема Китая, Индии, других новых экономик остро воспринимаются финансово-экономические потрясения в Европе — прежнем оазисе стабильности и порядка. Поразивший еврозону кризис не может не затрагивать интересов России — прежде всего с учетом того, что ЕС является нашим крупнейшим внешнеэкономическим, торговым партнером. Очевидно и то, что от состояния дел у европейцев в значительной степени зависят перспективы развития всей глобальной экономической конструкции.
Россия активно подключилась к международным мерам по поддержке пострадавших европейских экономик, последов­ательно участвует в выработке коллективных решений по линии МВФ. Не исключаем в принципе и возможности оказания в ряде случаев финансовой помощи напрямую.
Вместе с тем полагаю, что внешние финансовые вливания способны решить проблему лишь частично. Для полноценного выправления ситуации требуются энергичные меры системного характера. Перед европейскими руководителями стоит задача проведения масштабных преобразований, принципиально меняющих многие финансово-экономические механизмы, обеспечивающих подлинную бюджетную дисциплину. Мы заинтересованы в сильном Европейском союзе, каким его видят, например, Германия и Франция, заинтересованы в реализации мощного потенциала партнерства России и ЕС.
Сегодняшний уровень взаимодействия России и Евросоюза все-таки не соответствует глобальным вызовам, прежде всего в плане повышения конкурентоспособности нашего общего континента. Вновь предлагаю поработать в пользу создания гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока. А в будущем выйти и на формирование зоны свободной торговли и даже более продвинутых механизмов экономической интеграции. Тогда мы получим общий континентальный рынок стоимостью в триллионы евро. Есть ли сомневающиеся в том, что это было бы здорово, отвечало бы интересам россиян и европейцев?
Нужно задуматься и о более глубокой кооперации в сфере энергетики — вплоть до создания единого энергокомплекса Европы. Важные шаги в этом направлении — строительство газопроводов «Северный поток» по дну Балтики и «Южный поток» в Черном море. Эти проекты поддержали правительства многих стран, в них участвуют крупнейшие европейские энергетические компании. После их полного ввода в эксплуатацию Европа получит надежную и гибкую, не зависящую от чьих-либо политических капризов систему газоснабжения, что позволит не формально, а реально укрепить энергобезопасность континента. Это особенно актуально в свете решения некоторых европейских государств сократить или вообще отказаться от использования ядерной энергии.
Прямо скажу, что пролоббированный Еврокомиссией «Третий энергопакет», направленный на выдавливание российских интегрированных компаний, не укрепляет наших отношений. Но он — с учетом возросшей нестабильности альтернативных России поставщиков энергоресурсов — еще и обостряет системные риски для самой европейской энергетики, отпугивает потенциальных инвесторов в новые инфраструктурные проекты. В беседах со мной многие европейские политики поругивают «пакет». Надо набраться мужества и убрать это препятствие на пути взаимовыгодного сотрудничества.
Считаю, что подлинное партнерство между Россией и Евросоюзом невозможно, пока сохраняются барьеры, мешающие человеческим и экономическим контактам, в первую очередь — визовый режим. Отмена виз стала бы мощным импульсом для реальной интеграции России и ЕС, помогла бы расширить культурные и деловые связи, особенно между средним и малым бизнесом. Угрозы для европейцев со стороны т.н. экономических мигрантов из России — большей частью надуманные. Нашим людям есть где приложить свои силы и умения у себя в стране, и таких возможностей становится все больше.
В декабре 2011 года мы согласовали с ЕС «совместные шаги» к безвизовому режиму. Осуществить их можно и нужно не мешкая. Имею в виду продолжать заниматься этим вопросом самым активным образом.
Российско-американские дела
За последние годы сделано немало в развитии российско-американских отношений. Но все-таки решить вопрос о фундаментальном изменении матрицы этих отношений пока не удалось, они по-прежнему подвержены приливам и отливам. Такая неустойчивость партнерства с Америкой — отчасти следствие живучести известных стереотипов и фобий. Наглядный пример — как Россию воспринимают на Капитолийском холме. Но главная проблема — это то, что двусторонний политический диалог и сотрудничество не опираются на прочный экономический фундамент. Объем торговли далеко не отвечает потенциалу экономик наших стран. То же самое — с взаимными инвестициями. Таким образом, страховочная сетка, которая оберегала бы наши отношения от конъюнктурных перепадов, так и не создана. Над этим надо работать.
Не способствуют упрочению взаимопонимания и регулярные попытки США заниматься «политической инженерией», в том числе в регионах, традиционно важных для нас, да и по ходу избирательных кампаний в России.
Повторю, что американская затея с созданием системы ПРО в Европе вызывает у нас законные опасения. Почему эта система беспокоит нас больше, чем других? Да потому, что она затрагивает имеющиеся только у России на этом театре силы стратегического ядерного сдерживания, нарушает выверенный десятилетиями военно-политический баланс.
Неразрывная взаимосвязь между ПРО и стратегическими наступательными вооружениями отражена в подписанном в 2010 году новом Договоре по СНВ. Договор вступил в силу и неплохо работает. Это крупное внешнеполитическое достижение. Мы готовы рассматривать разные варианты того, что может составить нашу совместную с американцами повестку дня в области контроля над вооружениями на предстоящий период. Незыблемым правилом при этом должен стать баланс интересов, отказ от попыток через переговоры добиться для себя односторонних преимуществ.
Напомню, что я еще президенту Дж. Бушу на встрече в Кеннебанкпорте в 2007 году предлагал решение проблемы ПРО, которое — будь оно принято — изменило бы привычный характер российско-американских отношений, перевело бы ситуацию в позитивное русло. Более того, если бы тогда удалось добиться прорыва по ПРО, то в буквальном смысле открылись бы шлюзы для выстраивания качественно новой, близкой к союзнической модели сотрудничества и во многих других чувствительных областях.
Не получилось. Было бы, наверное, полезно поднять запись переговоров в Кеннебанкпорте. В последние годы российским руководством делались и другие предложения, как можно было бы договориться по ПРО. Все они — в силе.
Во всяком случае, не хотелось бы ставить крест на возможности поисков компромиссных вариантов решения проблемы ПРО. Не хотелось бы доводить дело до размещения американской системы в таких масштабах, чтобы это потребовало реализации наших объявленных контрмер.
Недавно у меня состоялась беседа с Г. Киссинджером. Мы с ним встречаемся регулярно. И я полностью разделяю тезис этого большого профессионала о том, что в периоды международной турбулентности тесное и доверительное взаимодействие Москвы и Вашингтона особенно востребовано.
Вообще в отношениях с США мы были бы готовы пойти действительно далеко, совершить качественный прорыв, однако при условии, что американцы на деле будут руководствоваться принципами равноправного и взаимоуважительного партнерства.
Экономическая дипломатия
В декабре прошлого года наконец был завершен многолетний марафон присоединения России к ВТО. Не могу не отметить, что на финишном отрезке администрация Б. Обамы и руководители ряда ведущих европейских государств активно способствовали достижению окончательных договоренностей.
Скажу откровенно, на этом длинном и тернистом пути иной раз хотелось «хлопнуть дверью», вообще бросить переговоры. Но мы не поддались эмоциям. В итоге достигнут вполне благоприятный для нашей страны компромисс — удалось обеспечить интересы российских промышленных и сельскохозяйственных производителей с учетом предстоящего возрастания конкуренции извне. Наши экономические операторы получают существенные дополнительные возможности для выхода на мировые рынки и цивилизованной защиты там своих прав. Именно в этом, а не в символике присоединения России к всемирному торговому «клубу» вижу главный результат.
Россия будет соблюдать нормы ВТО, как и все свои международные обязательства. Рассчитываю, что так же честно, по правилам будут играть и наши партнеры. Попутно отмечу, что мы уже перенесли принципы ВТО в нормативно-правовую базу Единого экономического пространства России, Белоруссии и Казахстана.
Если попытаться проанализировать, как мы продвигаем российские экономические интересы на международной арене, становится ясно, что мы еще только учимся делать это системно и последовательно. Еще не хватает умения, как это удается многим западным партнерам, грамотно лоббировать на внешнеэкономических площадках выгодные отечественному бизнесу решения.
Задачи же на этом направлении, с учетом приоритетов инновационного развития страны, стоят более чем серьезные — обеспечить России равноправные позиции в современной системе мирохозяйственных связей, свести к минимуму риски, возникающие при интеграции в мировую экономику, в том числе в контексте упомянутого вступления в ВТО и предстоящего присоединения к ОЭСР.
Нам как воздух необходим более широкий, недискриминационный выход на внешние рынки. Пока с российскими экономическими операторами за границей особо не церемонятся. Принимают против них ограничительные торгово-политические меры, возводят технические барьеры, ставящие их в менее выгодное положение по отношению к конкурентам.
Аналогичная картина и с инвестициями. Мы стараемся привлечь в российскую экономику зарубежные капиталы, открываем для них самые привлекательные отрасли, подпускаем к действительно «лакомым кускам», в частности в топливно-энергетическом комплексе. Наших же инвесторов за рубежом особо не привечают, а зачастую демонстративно оттирают в сторону.
За примерами ходить далеко не надо. Взять историю с германским «Опелем», который так и не смогли приобрести российские инвесторы — даже несмотря на то, что эту сделку одобрило правительство ФРГ и позитивно восприняли немецкие профсоюзы. Или вопиющие ситуации, когда российскому бизнесу, вложившему солидные средства в зарубежные активы, попросту не дают вступить в права инвестора. Такое особенно часто происходит в Центральной и Восточной Европе.
Все это подводит к мысли о необходимости усилить политико-дипломатическое сопровождение действий российских предпринимателей на внешних рынках, оказывать более плотную поддержку крупным, знаковым деловым проектам. Не забывать и о том, что Россия может применять зеркальные ответные меры в отношении тех, кто прибегает к приемам недобросовестной конкуренции.
Правительству и предпринимательским объединениям следовало бы четче координировать свои усилия на внешнеэкономическом направлении, более настойчиво продвигать интересы российского бизнеса, помогать ему осваивать новые рынки.
Хочу обратить внимание и на такой существенный фактор, который во многом определяет роль и место России в нынешних и будущих международных политических и экономических раскладах, как огромная территория нашей страны. Пусть сейчас мы занимаем не одну шестую часть суши, но тем не менее Российская Федерация — самое крупное государство с богатейшей ресурсной базой, которой нет равных в мире. Имею в виду не только нефть и газ, но также леса, сельскохозяйственные земли, запасы чистой пресной воды.
То есть территория России — источник ее потенциальной силы. Раньше огромные пространства служили для нашей страны преимущественно как буфер от внешней агрессии. Сейчас, при правильной экономической стратегии, они могут стать важнейшей основой для повышения ее конкурентоспособности.
Упомяну, в частности, быстро возрастающий в мире дефицит пресной воды. Можно предсказать, что уже в недалеком будущем развернется геополитическая конкуренция за водные ресурсы, за возможность производить водоемкие товары. У нас в руках оказывается сильный козырь. Наша страна понимает, что доставшимся богатством надо распорядиться рачительно и стратегически грамотно.
Поддержка соотечественников и гуманитарное измерение
Уважение к своей стране определятся еще и тем, как она способна защитить права своих граждан и соотечественников за границей. Важно никогда не забывать об интересах миллионов соотечественников, проживающих в зарубежных странах, и наших граждан, выезжающих за границу на отдых и в командировки. Подчеркну: МИД и все дипломатические и консульские представительства обязаны в круглосуточном режиме оказывать реальную помощь и поддержку соотечественникам. Реакция со стороны дипломатов на возникающие коллизии между нашими согражданами и местными властями, инциденты и происшествия, аварии на транспорте и т.д. должна быть незамедлительной — не дожидаясь, пока СМИ начнут бить в колокола.
Мы будем самым решительным образом добиваться выполнения властями Латвии и Эстонии многочисленных рекомендаций авторитетных международных организаций относительно соблюдения общепризнанных прав национальных меньшинств. С существованием позорного статуса «неграждан» мириться нельзя. Да и как можно мириться с тем, что каждый шестой латвийский житель и каждый тринадцатый житель Эстонии как «неграждане» лишены основополагающих политических, избирательных и социально-экономических прав, возможности свободно использовать русский язык.
Взять состоявшийся несколько дней назад в Латвии референдум по статусу русского языка, который вновь наглядно продемонстрировал международному сообществу остроту проблемы. Ведь к участию в референдуме опять не допустили более 300 тысяч «неграждан». И совсем ни в какие ворота не лезет отказ латвийского ЦИК предоставить делегации Общественной палаты России статус наблюдателей на референдуме. А международные организации, ответственные за соблюдение общепринятых демократических стандартов, как будто в рот воды набрали.
Вообще то, как проблематика прав человека используется в международном контексте, вряд ли может нас устроить. Во-первых, США и другие западные страны стремятся узурпировать правозащитное досье, полностью политизировать его и применять как инструмент давления. Критику же в свой адрес они не терпят, воспринимают сверхболезненно. Во-вторых, объекты для правозащитного мониторинга подбираются выборочно, отнюдь не по универсальным критериям, а по усмотрению «приватизировавших» это досье стран.
Россия на себе ощущает необъективность, предвзятость и агрессивность задействованного против нее критиканства, которое порой переходит все мыслимые границы. Когда нам указывают на наши недостатки по делу — это можно только приветствовать и извлекать необходимые выводы. Но когда критикуют огульно, волна за волной, планомерно пытаясь повлиять как на отношение к нам своих граждан, так и прямо на внутриполитическую ситуацию в России, то понимаешь, что за всем этим стоят отнюдь не высокие моральные и демократические принципы.
Сферу прав человека нельзя никому отдавать на откуп. Россия — молодая демократия. И мы зачастую проявляем излишнюю скромность, щадим самолюбие наших опытных партнеров. А ведь нам есть что сказать — с точки зрения соблюдения прав человека и уважения основных свобод никто не совершенен. И в старых демократиях встречаются серьезные нарушения, на них не нужно закрывать глаза. Разумеется, такая работа не должна вестись по принципу «сам дурак» — от конструктивного обсуждения проблем в области прав человека выигрывают все стороны.
Российский МИД в конце года опубликовал свой первый доклад «О ситуации с правами человека в ряде государств мира». Считаю, что активность здесь надо наращивать. В том числе и для того, чтобы содействовать более широкому и равноправному сотрудничеству по всему спектру гуманитарных проблем, продвижению основополагающих принципов демократии и прав человека.
Кстати, сказанное — это лишь часть информационно-пропагандистского сопровождения нашей внешнеполитической и дипломатической деятельности, формирования правдивого образа России за рубежом. Надо признать, что успехов здесь у нас немного. На информационном поле нас часто переигрывают. Это отдельный многоплановый вопрос, которым предстоит заняться всерьез.
Россия унаследовала великую культуру, признанную и на Западе, и на Востоке. Но мы пока очень слабо инвестируем в культурные индустрии, в их продвижение на глобальном рынке. Возрождение мирового интереса к сфере идей, культуры, проявляющееся через включение обществ и экономик в глобальную информационную сеть, дает России с ее доказанными талантами в сфере производства культурных ценностей дополнительные шансы.
Для России существует возможность не только сохранить свою культуру, но и использовать ее как мощный фактор продвижения на глобальных рынках. Русскоязычное пространство — это практически все страны бывшего СССР и значительная часть Восточной Европы. Не империя, а культурное продвижение; не пушки, не импорт политических режимов, а экспорт образования и культуры помогут создать благоприятные условия для российских товаров, услуг и идей.
Мы должны в несколько раз усилить образовательное и культурное присутствие в мире — и на порядок увеличить его в странах, где часть населения говорит на русском или понимает русский.
Нужно серьезно обсудить, как с наибольшей отдачей для объективного восприятия России использовать проведение у нас крупных международных мероприятий — встречи на высшем уровне АТЭС в 2012 году, саммитов «двадцатки» и «восьмерки» в 2013 и 2014 годах, Универсиады в Казани в 2013 году, зимних Олимпийских игр в 2014 году, чемпионатов мира по хоккею и футболу в 2016 и 2018 годах.
* * * * *
Россия намерена и далее обеспечивать свою безопасность и национальные интересы путем самого активного и конструктивного участия в мировой политике, в решении глобальных и региональных проблем. Мы готовы к деловому, взаимовыгодному сотрудничеству, к открытому диалогу со всеми зарубежными партнерами. Мы стремимся понять и учитывать интересы наших партнеров — но просим уважать наши.

Владимир Путин

27 февраля 2012

http://mn.ru/politics/20120227/312306749.html




Repost 0
24 février 2012 5 24 /02 /février /2012 12:28

 

 

Nikonov.jpg

О роли и задачах Фонда «Русский мир» в формировании образа страны и развитии национальной культуры рассказывает исполнительный директор фонда «Русский мир» Вячеслав Никонов.

– Вячеслав Алексеевич, имидж или образ страны, её репутация – весьма изменчивые понятия. Например, в прошлом году, согласно исследованию ВВС и компании GlobeScan, к России стали лучше относиться немцы, а хуже – китайцы. А сегодня, глядишь, Год дракона изменит отношение к нам жителей Поднебесной. Но если серьёзно, то, видно, не зря проводятся такие исследования, составляются рейтинги. Выясняется – цивилизованной стране не всё равно, что о ней думают другие. Имидж влияет на многие факторы развития государств и народов. Насколько «Русский мир»  обеспокоен формированием образа нашей страны?

– Задача формирования или исправления имиджа – это всё-таки задача всего государства и очень большого количества организаций. Мы же специально пиаром не занимаемся.

Фонд создан четыре года назад как негосударственный центр популяризации русского языка и поддержки программ его изучения за рубежом. Следуя в русле общемировых тенденций, мы уже обрели и собственный, во многом уникальный, опыт гуманитарного сотрудничества.

За эти годы мы заметили повышение интереса к российской культуре. Есть страны, заявляющие нам о дефиците преподавателей русского языка. Фонд даёт гранты на подготовку учителей русского языка и литературы, на создание новых учебников, издание книг, пособий и монографий. Всё это – для зарубежных русских школ, курсов, университетских кафедр. За четыре года мы поддержали грантами более 800 гуманитарных проектов по всему миру.

Ещё одно важнейшее направление деятельности – создание Русских центров в партнёрстве с крупнейшими университетами и библиотеками мира. Сейчас их уже около 80. В каждый из них мы направляем учебники, методички, энциклопедии, словари. Ещё – книги, видеотеки, мультимедийные программы для самостоятельного изучения и русского языка, и самой России.

Если такую работу можно назвать улучшением имиджа страны, то я согласен.

– Такое ощущение, что проблем у вас не так уж много.

– Напротив. Убеждён, что вся наша деятельность – сплошные проблемы.

Одна из них – изменение тех стереотипов, которые мешают адекватному восприятию нашей страны такой, какая она есть на самом деле.

Надо понимать, что Россия в мире имеет не один, а множество образов. Мы работаем сейчас на всех континентах, и поэтому видим, сколь широк и противоречив спектр представлений о нашей стране. Отношения самые полярные: начиная с большого уважения и заканчивая порой даже не ненавистью, а искренней жалостью.

То, что пишут и рассказывают о нас в известных западноевропейских и американских СМИ, – это небольшой, но очень важный сегмент. Наш имидж в этих странах не меняется уже в течение столетий.

В той же Англии век назад писали то же, что и сегодня. А те же Березовский и Закаев – разве они чувствуют себя в Лондоне хуже, чем привечавшиеся там в начале ХХ века бомбисты-эсеры? Россия в глазах Запада нередко предстаёт как империя и диктатура.

Может быть, это покажется странным, но я согласен с одним своим товарищем из Канады: такое отношение к нам связано не в последнюю очередь с тем, что мы – белые. То есть от нас Европа и Америка ждут модели поведения западного белого человека. И они сильно огорчаются, когда наша реакция оказывается иной.

 

Они считают, что мы постоянно должны демонстрировать им свой европейский имидж. Между тем по всему историческому опыту Россия – самостоятельная цивилизация. Поэтому мы настаиваем если не на любви к нам, то хотя бы на понимании этой особенности. Россия при всех хорошо нам известных недостатках лучше своего имиджа на Западе.

Если же говорить о тёплых чувствах Запада, то они в отношении России показывали всплеск лишь пару раз. Это было с февраля по май 1917 года и с августа по декабрь 1991-го, то есть когда Россия разрушалась. Ну ещё можно вспомнить позитивную тональность, проявленную к нам союзниками по антигитлеровской коалиции во время Второй мировой войны, но и там не всё было однозначно.

В остальном, повторюсь, мы в их глазах – непредсказуемая, диктаторская держава.

– Но Запад – ещё не весь мир.

– Конечно, но в других частях света тоже не без проблем. Возьмём Африку. Там русских представляют, естественно, белыми людьми. Но более приличными, чем европейцы или американцы, так как мы не колонизировали Африку. Если же взять 1,3 миллиарда китайцев, то мы для них – великая в прошлом страна, которая по непонятным для них причинам развалилась. И поэтому является наглядным примером того, что и как не надо делать. Это к вопросу о рейтинге, который вы вспомнили…

Дальше Индия. Тут легче: Россия – это хороший партнёр и добрый друг Индии.

В Юго-Восточной Азии, странах АСЕАН (это 570 миллионов человек) что-то слышали о России. Исключение Камбоджа и Вьетнам, где до сих пор испытывают к нам благодарность за помощь, оказанную Советским Союзом в развитии и во время войны с Америкой. В остальных странах преобладает представление о какой-то большой и очень далёкой стране, где живут совсем не такие, как они, люди.

Для Латинской Америки мы достаточно интересный партнёр, с которым можно и надо бы иметь дело.

Что касается Австралии, то там популярны глобусы, на которых Южный полюс находится наверху. На том глобусе Россия просто не видна.

– Такая «карта любви и ненависти», наверное, заставляет сильно маневрировать, думать о выборе эффективных средств влияния на стереотипы, заблуждения и отсутствие знаний?

– Конечно. На каждом континенте существует своя специфика. Но есть и некие общие трудности. Например, редкое государство рассматривает изучение своим народом чужого языка и чужой культуры как насущную необходимость. Может быть, освоение английского как глобального средства общения сегодня считается насущной потребностью. Но далеко не везде так можно сказать про русский язык.

Более того, существуют страны, где все вопросы, связанные с культурным сотрудничеством, решаются на государственном уровне. Скажем, Северная Корея или даже Китай.

Есть государства, которые в силу своей повышенной национальной обеспокоенности почти не испытывают потребности в усиленном развитии культурного многообразия. Скажем, Франция, для которой русский язык вряд ли является хлебом насущным. Впрочем, как и английский или немецкий.

Есть и другие страны с самым разным набором проблем. Например, Киргизия, где главная наша проблема в том, что многие люди хотели бы изучать наш язык, но не хватает учебников, русских книг, а главное – учителей и средств на такое образование.

В то же время есть США, где и с деньгами всё в порядке, и в библиотеках русских книг даже больше, чем в некоторых наших. Есть страны с центрами и традициями изучения русского языка, это один уровень сотрудничества с фондом. А есть такие, где нет ни-че-го! Например, Гватемала или Гонконг до недавнего времени. Или Никарагуа, наш, можно сказать, союзник, признавший независимость Южной Осетии.

В таких местах нам приходится начинать с нуля. Помогать, создавать группы, центры, кафедры, находить преподавателей. Так в Гватемале и появилась группа, изучающая русский. Пока – на базе лишь одного православного приюта.

– Русские диаспоры оказывают своё влияние на этот процесс?

– Да. Там, где эти диаспоры многочисленны и сильны, они стараются поднимать вопрос о преподавании русского языка на государственный уровень. А это уже иная ситуация, когда этот предмет включается в образовательные программы, пусть даже как факультатив. Вот в Германии это сейчас в отдельных регионах начинает получаться. То же самое в странах Балтии. Там есть проблемы, противоречия, но нельзя не признать, что русский язык всё-таки преподаётся.

Вообще, Европа – это перспективная площадка для работы «Русского мира». По моим оценкам, в странах Евросоюза русскоязычное население – 10 миллионов человек. А значит, здесь большие возможности для преподавания различных дисциплин, предметов на русском языке, и в ряде стран такой подход поддерживается.

Закономерно, что большой диаспорой русскоязычные жители представлены в США. Русский стал официальным языком в штате Нью-Йорк.

С американскими коллегами мы исследовали положение дел и обнаружили около 3 тысяч школ, где преподаётся русский язык. Причём на первом месте штат Техас.

– Интересно, почему?

– Две причины – космос и нефть.

– Допустим. Но представьте здесь американского журналиста, который, думаю, не преминул бы спросить: «А почему вам, русским, так понадобилось, чтобы повсюду учили ваш язык?»

– Нам это понадобилось, прежде всего, для того, чтобы жил наш язык. В конце концов, язык – это и есть нация. Не кровь – как представляется националистам. Язык, культура – основа нации, её генетический код. Если мы хотим сохраниться как нация, мы, естественно, должны наблюдать за жизнью и недугами своего языка, помогать ему.

Знаете, сколько всего в мире языков? От пяти до шести тысяч. Причём каждый месяц умирают два языка и не рождается ни одного. То есть в течение года исчезают 24 языка.

Нам надо сохранять свой исторический код. Русский язык сегодня оказался рассеянным по всей планете.

По моим оценкам, за пределами страны сегодня оказалось больше русскоязычных людей, чем в самой России. И второе: за последние 20 лет количество жителей Земли, говорящих по-русски, сократилось на 50 миллионов человек. Это минимальная цифра! Ни один язык не исчезал столь быстро и столь драматично…

– Участвует ли фонд в программах, связанных с возвращением соотечественников на родину? Помнится, был такой нашумевший путинский проект, который, мне кажется, медленно угас…

– Этот проект вообще-то состоит из двух частей. Одна из них – это то, что делается по линии Федеральной миграционной службы и предполагает возвращение соотечественников из бывших союзных республик в разные регионы Российской Федерации. Вторая часть проекта – это возвращение в Россию умов из стран Запада. Если учесть, что «Русский мир» взаимодействует с интеллектуальными сообществами, то второе направление нам ближе. Существует специальная программа, в рамках которой мы заказывали исследования настроений нашей интеллектуально-научной диаспоры, её жизненных, ценностных установок, бытовых предпочтений, вкусов и т.д. Также мы проводили специальную конференцию, посвящённую этой теме с участием русскоязычной элиты западных стран. На Ассамблее Русского мира в 2010 году даже была отдельная секция, связанная с этим проектом.

Я считаю, что фонд стал одним из инициаторов той работы, которая сегодня уже становится частью государственной политики в области модернизации страны. Сама эта проблема нашла своё отражение в том, что сейчас называется проектом «Сколково».

А в связи с тем, что там предполагается участие не только русскоязычных учёных и специалистов, я сейчас добиваюсь, чтобы центр «Русского мира» появился и в новом подмосковном иннограде. Кстати, свои центры у нас уже открыты в Российском университете дружбы народов и Институте Пушкина.

Но при всём этом хочу сказать: рассчитывать на то, что приток умов в нашу страну, и в Сколково в частности, будет массовым, не нужно. Главная причина, по которой люди выбирают страну для работы и жительства, – это то, что называется средой. А это и экология, и безопасность, и социальная сфера, и отсутствие коррупции. Таким образом, потребуется ещё немало времени и сил для того, чтобы мы в этом плане смогли конкурировать с Западом. Но в том, что такое соревнование будет, я уверен.

Пока же мы добились того, что очень многие готовы приезжать в Россию читать лекции, участвовать в совместных проектах, инвестировать актуальные разработки. И это очень важно.

– А насколько модернизация коснулась самого фонда «Русский мир»? Или достаточно классической матрицы наших проверенных культурно-духовных ценностей – Пушкин, Достоевский, Большой театр, Гагарин…

– Из начала нашего разговора вы, наверное, поняли, что есть места и страны, где и про Пушкина-то ещё не слыхали. А где-то есть уже потребность в самом последнем романе Пелевина. В прошлом году мы осуществляли проект, посвящённый 50-летию полёта Гагарина. Он назывался «Первый в космосе». Но мы сделали акцент на том, что благодаря Гагарину русский стал первым в мире языком, зазвучавшим в космосе. И этот ход оказался удачным.

– Не знаю, как уж в иных странах, но у нас неправительственные организации находятся на большом подозрении у властей. А у других государств к «Русскому миру» нет претензий? Дескать, не языку вы учите, а втягиваете наших доверчивых граждан в подрывную или шпионскую работу.

– Кто спорит, неправительственные организации играют важную роль в продвижении интересов своих стран. Интересно, что в США, например, внешней политикой занимаются 15 тысяч НПО. А сколько, к примеру, западных организаций присутствуют в Украине? Больше тысячи. Ну а российских? Недавно было всего две. Да и в целом у нас на внешнеполитической ниве кое-как шевелятся от силы полтора десятка команд. Обвинения в наш адрес слышал: на Украине при Ющенко и в Эстонии. В других странах к гуманитарному сотрудничеству относятся с пониманием.

– На прошлой неделе Владимир Путин опубликовал в «Независимой газете» программную статью «Россия: национальный вопрос». Наряду со многими острыми проблемами он сказал и о том, что мигранты, приезжающие на работу в Россию, должны сдавать экзамены по русскому языку, литературе, истории. Как, по вашему мнению, должны решаться эти задачи и повлияют ли они на работу «Русского мира»?

– Это можно рассматривать как условие предоставления гражданства, как во многих странах. Для работы на стройке это желательно, но не обязательно. Кстати, мы уже организовали курсы русского языка для желающих работать в нашей стране в Киргизии и Таджикистане. Но экзамен по русскому языку – в качестве квалификационного – было бы неплохо ввести для российских госслужащих.

Интервью с Вячеславом Никоновым взял Юрий Соломонов

 «Независимая газета» 31 января 2012

Repost 0
24 février 2012 5 24 /02 /février /2012 12:04
Poliakov.jpg

В морозный февральский день, в большом зале гостиницы «Рига» свободных мест практически не было. Рижане всех возрастов пришли пообщаться с человеком, которого называют последним классиком советской литературы – главным редактором «Литературной газеты» Юрием Поляковым.

Два часа Юрий Михайлович стоя отвечал на многочисленные вопросы аудитории, связанные с литературным процессом, свободой слова, текущей политикой, русским языком. Людей интересовали творческие планы любимого писателя, его отношение к протестному движению в России, к фигуре Путина, к использованию на сцене и в литературе мата и многое–многое другое.

В силу ограниченности газетной площади выделим из беседы с писателем несколько наиболее интересных фрагментов политического содержания.

О протестном движении в России

— Причин нынешних протестов несколько. Первая. В России давно уже зрел либеральный реванш. Те силы, которые играли серьезную роль при Ельцине и с приходом Путина были отодвинуты, с этим не смирились и долго к этому реваншу готовились. Не случайно среди фигурантов протестного движения мы видим довольно много людей, которые в ельцинский период находились на вершине власти.

Вторая причина. Россия усилилась, и это не устраивает ее геополитических оппонентов. Они полагают, что, опираясь на слои либеральной интеллигенции и молодежи, можно повторить с Россией то, что было сделано с СССР. Есть факты совершенно очевидного финансового участия Запада в подпитке оппозиции.

Но есть и третья причина, без которой невозможно понять ситуацию. Нынешняя власть повторила ошибку советского руководства. Она проморгала взросление общества. Советская идеология отставала от интеллектуального развития общества не на годы — на десятилетия. В семидесятые годы агитпроп выдавал те же идеологические штампы, которые были выработаны для рабфаковцев 30–х годов. Команда Путина тоже продолжала формировать политическую атмосферу так, как будто только–только расстреляли «Белый дом». Естественно, это вызывало раздражение. Люди не хотели, чтобы к ним относились как социальным тинейджерам.

Четвертая причина. Как ни странно, но закономерно участниками протестов оказались русские националисты. Они составляли значительную часть собравшихся и на Болотной площади, и на проспекте Сахарова в Москве. Это реакция русского населения России на то, что его этнические интересы за эти двадцать лет тоже не удовлетворены. Отношение к русским в России — это отношение как к «этническому эфиру», в котором другие народы осуществляют свои интересы. Но русские — не эфир. Это большой народ со своей историей, со своими фобиями и пристрастиями, и с этим надо считаться. Можно и дальше перечислять причины протестов — коррупция, бюрократия и т. д. По отдельности ни одна из этих причин не стала бы причиной массовых волнений, но тут сошлось сразу несколько факторов, которые создали критическую обстановку. А детонатором послужило выдвижение Путина на следующий президентский срок. Почему–то у нашей либеральной интеллигенции создалась иллюзия, что Путин откажется от возвращения в Кремль в пользу Медведева. С Медведевым наша либеральная общественность связывала определенные надежды. Видимо, ей понравилось решение Медведева поддержать бомбежки Ливии. А мне, например, и Путину это не понравилось. При всех оговорках Путин — тот человек, который остановил распад страны. Истеричность либеральной прессы и мобилизация политических фигур, которые давно густо посыпаны нафталином, — это реакция на следующий виток укрепления российской государственности, которое произойдет с новым приходом Путина.

Так что ситуация сложная. Нашей власти следовало бы набраться политической смелости и повиниться за свои ошибки. Но российская власть никогда не любила извиняться перед народом — ни во времена государей, ни во времена генсеков, ни при президентах.

О несвободе российской прессы

— Что подразумевать под свободой прессы? Все гадости, какие только можно сказать о власти и поименно о ее носителях, наша пресса сказала. Осталось только призвать к вооруженному восстанию. Но в любой стране за такие призывы СМИ немедленно будут подвергнуты судебному преследованию.

Однажды на встрече с западными журналистами, которые стали говорить, что у нас нет свободы слова и Россия — полицейское государство, я попросил ответить мне на один вопрос. Когда произошел вооруженный конфликт между Россией и Грузией, «Эхо Москвы», «Новая газета» и некоторые другие СМИ сразу встали на сторону Грузии и назвали Россию агрессором. И в нашем полицейском государстве это было возможно. А отчего же у вас при вашей офигенной свободе слова ни одно издание не высказало не то что сомнения, но даже робкого предложения выслушать аргументы России? У вас была хоть одна такая публикация?

После этого свободные журналисты потупились, как девушка, потерявшая невинность.

Нам навязывают те нормы, которые сами не соблюдают. Абсолютной свободы слова не может быть, потому что за этим следует просто распад социума. Если мы начнем говорить друг другу все, что нам приходит в голову, а каждому есть что сказать, то мы начнем просто убивать друг друга.

Но особенности информационной сферы в том, что люди, попав туда, застревают в ней надолго. Если ты не совладал с заводом и он развалился или перестал производить продукцию, то ты быстро вылетишь из кресла директора. Если у тебя поезда начнут сходить с рельсов — то же самое. А средства массовой информации — это такая сфера, что наносимый вред не заметен. Ну, издает себе человек газету и издает. Поезда же с рельсов не сходят, ничего страшного не происходит. Но кое–что опасное происходит — это перекос в наших массмедиа в сторону либерализма. Надеюсь, временный. (Уточню: российский постсоветский либерализм «без границ и берегов» к западному либерализму не имеет никакого отношения.)

Соотношение либералов и консерваторов в российском обществе условно один к десяти. То есть на каждые десять человек приходится один, который придерживается либеральной идеологии, а девять привержены державным патриотическим взглядам. Но на российском телевидении все с точностью до наоборот: на десять оголтелых либералов один патриот.

Я иногда хожу на телевидение и чувствую себя там как человек нормальной сексуальной ориентации, попавший случайно в гей–бар. Они смотрят на меня: чего это ты приперся? И я думаю: куда это я попал?

О русском языке

— Почему в постсоветских странах элита боится русского языка? Это понятно: русский язык — это мощный инструмент русской государственности и русской культуры. И за ним стоит такой культурно–исторический опыт, что состязаться с ним, конечно, довольно трудно. Из всех языков, существующих на пространстве распавшегося СССР, русский — единственный мировой язык. Все остальные — это региональные языки. Так сложилась история. На русском языке созданы мировые шедевры, на нем велась политическая деятельность планетарного масштаба, он обслуживал вторую экономику в мире, и деваться от этого некуда. Поэтому его боятся. Боятся, что вместе с русским языком вернется влияние России, вернется русский проект.

А если еще освободиться от всей мифологии, которая придумана на постсоветском пространстве, выяснится, что русский вариант сложения империи был одним из самых гуманных. Например, на территории Германии было 20 славянских народностей со своими самоуправлением, языками, литературой и т. д. Остались одни лужицкие сорбы, которых держат, как индейцев в резервации, чтобы показать — вот у нас есть и славяне. А куда делись остальные? Безжалостно ассимилированы! Они перестали существовать как народы.

На территории Греции, когда она входила в Османскую империю, в целом ряде районов говорили на южнославянском диалекте. Там тоже были свое самоуправление, своя культура и т. д. Как только греки получили независимость, они тут же уничтожили эти очаги славянского языка, заставив там всех говорить по–гречески. А на территории Российской империи и СССР практически не исчез ни один народ, а многие народы увеличили свою численность. В Грузии при вхождении в Российскую империю было триста тысяч населения, а сейчас грузин — три с половиной миллиона. Многие народы получили языки. В Финляндии первый учебник финского языка вышел не тогда, когда они в Швецию входили, а когда Финляндия стала частью Российской империи — в середине 30–х годов XIX века.

Для русского языка было бы сегодня достаточно, если бы по отношению к нему в европейской части бывшего Советского Союза просто соблюдались нормы современной Европы. Но этого не делается, и понятно, почему: вокруг России создан враждебный санитарный кордон. Поэтому Европа закрывает глаза на ситуацию с русскими на этих территориях.

Вот сейчас все идет к тому, что сначала Шотландия, а затем Ирландия станут независимыми государствами. На Британских островах образуется три страны. Вы можете себе представить, что шотландцы и ирландцы станут запрещать английский язык и выселять англичан? Там же все перемешано! Если в Ирландии и Шотландии начнут запрещать английский и репатриировать англичан, там просто начнется резня.

У нас тоже было единое пространство, по которому люди перемещались — по своей воле, или по воле государя, или по приказу советской власти. Поэтому я считаю, что там, где застал людей распад страны, там и есть их земля.

"Русская мысль" - №6 - 17-23 февраля 2012

Repost 0