Overblog Suivre ce blog
Administration Créer mon blog
30 septembre 2013 1 30 /09 /septembre /2013 13:44

в американской газете «Нью-Йорк таймс»

Ситуация, складывающаяся сегодня в мире, в частности обстановка в Сирии и вокруг неё, побудила меня обратиться напрямую к американским гражданам и политическим деятелям. Считаю это важным в условиях, когда ощущается дефицит контактов и общения между российским и американским обществами.

Хотел бы напомнить, что отношения между нашими странами в своём развитии прошли разные этапы. Мы противостояли друг другу в годы «холодной войны». Но мы были и союзниками, вместе разгромили нацизм во Второй мировой войне. И именно по итогам той войны, с целью предотвратить повторение масштабной трагедии, была создана универсальная международная организация – ООН.

Отцы-основатели ООН понимали, что судьбоносные решения по вопросам войны и мира должны приниматься только консенсусом, и по настоянию США закрепили в Уставе ООН право вето для постоянных членов Совета Безопасности. В этом заложен глубокий смысл, обеспечивающий на протяжении многих десятилетий более или менее устойчивое развитие международных отношений.

Никто не хочет, чтобы ООН повторила судьбу Лиги Наций, которая развалилась из-за отсутствия реальных рычагов воздействия на международную ситуацию. А такое возможно, если влиятельные страны будут предпринимать силовые акции в обход ООН, без санкции её Совета Безопасности.

Хотел бы отметить, что планируемый удар Соединённых Штатов по Сирии, невзирая на серьёзную и острую оппозицию множества стран, крупных политических и религиозных деятелей, включая Папу Римского, может привести лишь к новым невинным жертвам, к эскалации конфликта, выхлестнув его далеко за пределы Сирии. Неизбежны расширение насилия и новая волна терроризма. Ракетно-бомбовый удар может подорвать многосторонние усилия, направленные на решение иранской ядерной проблемы и урегулирование арабо-израильского конфликта, привести к дальнейшей дестабилизации всей обстановки на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Это чревато полной разбалансировкой системы международного права и миропорядка.

Нужно понимать, что в Сирии сегодня речь идёт не о борьбе за утверждение демократии, а о вооружённом противостоянии правительства и оппозиции в многоконфессиональной стране. Поборников демократии там не так много. А вот экстремистов всех мастей и алькаидовцев на стороне оппозиции хватает. Кстати, Госдепартамент США сам признал террористическими воюющие в лагере оппозиционеров организации «Джабхат Ан-Нусра» и «Исламское государство Ирака и Леванта». Внутренняя конфронтация, которую с самого начала подогревали поставки оружия извне оппозиционерам, вылилась в один из кровопролитнейших конфликтов в мире.

Не может не беспокоить, что в Сирии воюют не только наёмники из арабских стран, но и сотни боевиков изряда западных государств и даже России. Кто может гарантировать, что эти бандиты, набравшись опыта, не окажутся потом в наших странах, как это имело место в Мали после ливийских событий? Это реальная угроза для всех нас. Ужасная трагедия в ходе Бостонского марафона лишний раз подтверждает это.

Россия с самого начала последовательно проводит линию на поддержку мирного диалога с целью выработки самими сирийцами компромиссной модели будущего развития страны. Причём мы защищаем не сирийское правительство, а нормы международного права. Постоянно доказываем необходимость полного задействования возможностей Совета Безопасности ООН. Исходили и исходим из того, что в современном сложном и турбулентном мире сохранение правопорядка – один из немногих рычагов, способных удержать международные отношения от сползания к хаосу. Закон остаётся законом. Его исполнение обязательно всегда – независимо от того, нравится это кому-то или нет. Действующее международное право позволяет использовать силу только в двух случаях – либо при самообороне, либо по решению Совета Безопасности. Всё остальное по Уставу ООН недопустимо и квалифицируется как агрессия.

Никто не ставит под сомнение факт использования в Сирии химических отравляющих веществ. Однако есть все основания полагать, что это сделала не сирийская армия, а силы оппозиции. Цель – спровоцировать вмешательство их могущественных покровителей из-за рубежа, которые в таком случае выступили бы по сути на стороне фундаменталистов. В этом контексте обращают на себя внимание сообщения о том, что боевики готовят новую химическую атаку – на этот раз на Израиль.

Настораживает, что попытки силового вмешательства в различные внутренние конфликты становятся для США обычным делом. Возникает вопрос: отвечает ли это долгосрочным интересам самих Соединённых Штатов? Сомневаюсь. Ведь в сознании миллионов людей на планете Америка всё чаще воспринимается не как образец демократии, а как игрок, который делает ставку исключительно на грубую силу, сколачивая под конкретную ситуацию коалиции с лозунгом «кто не с нами – тот против нас».

Применение силы показало свою неэффективность и бессмысленность. Афганистан лихорадит, и никто не может сказать, что будет там после вывода международных сил. Ливия разделена на зоны влияния племён и кланов. В Ираке продолжается гражданская война, и каждый день гибнут десятки людей. В самих США многие проводят прямую аналогию между Ираком и Сирией и в этой связи спрашивают: зачем повторять недавние ошибки?

Имевшие место силовые акции подтверждают также то, что какими бы точечными ни были удары с использованием самого современного оружия, жертвы среди гражданского населения неизбежны. Причём страдают в первую очередь старики и дети, жизни которых как раз и пытаются якобы защищать с помощью этих ударов.

Подобные силовые действия вызывают закономерную реакцию в мире – если нельзя полагаться на международное право, то надо искать другие варианты гарантированного обеспечения собственной безопасности. И вот всё большее число стран стремится обзавестись оружием массового уничтожения, срабатывает простая логика: «если у тебя бомба, тебя не тронут». Получается, что на словах говорится о необходимости укрепления режима нераспространения, а на деле – происходит его размывание.

Нужно прекратить использовать язык силы, вернуться на путь цивилизованного политико-дипломатического урегулирования конфликтов.

Новые возможности обойтись без военной акции в Сирии появились в последние дни. США, Россия, все члены международного сообщества обязаны воспользоваться проявленной сирийским правительством готовностью пойти на установление международного контроля над своим химическим арсеналом и в последующем уничтожить его. Судя по заявлениям Президента Барака Обамы, Соединённые Штаты увидели в этом определённую альтернативу, позволяющую воздержаться от удара.

Приветствую настрой американского лидера на продолжение диалога с Россией по сирийскому вопросу. Мы давно призывали к совместной работе. Сейчас крайне важно объединёнными усилиями не дать погаснуть этому проблеску надежды, как мы договаривались на саммите «большой восьмёрки» в Лох-Эрне, перевести ситуацию в переговорное русло.

Если мы избежим силовой акции против Сирии, то кардинально изменим атмосферу в международных делах в целом, укрепим взаимное доверие. Это будет наш совместный успех, который откроет перспективу для сотрудничества по другим важнейшим проблемам современности.

В заключение хотел бы отметить следующее. С Президентом США Бараком Обамой у нас складываются всё более доверительные деловые и личные отношения. Я дорожу этим. Внимательно ознакомился с его обращением к нации от 10 сентября. И позволю себе пополемизировать по вопросу, который считаю абсолютно ключевым и фундаментальным.

Президент США предпринял в своей речи попытку обосновать исключительность американской нации. Проводимая США политика, по словам Президента США, «отличает Америку от других». «Вот что делает нас исключительными», – прямо заявил он. Считаю очень опасным закладывать в головы людей идею об их исключительности, чем бы это ни мотивировалось. Есть государства большие и малые, богатые и бедные, с давними демократическими традициями и которые только ищут свой путь к демократии. И они проводят, конечно, разную политику. Мы разные, но когда мы просим Господа благословить нас, мы не должны забывать, что Бог создал нас равными.

 

 

Repost 0
18 juillet 2013 4 18 /07 /juillet /2013 18:03

Quelle est sa spécificité ? Pourquoi est-il magique ?

Rachmaninov

« Son jeu se distinguait de celui des autres interprètes par son caractère impérieux. Il n’allait pas à la rencontre de l’auditeur, de ses attentes, de sa conception de l’œuvre exécutée ; il allait, au contraire, à rebours de tout cela ; il opposait clairement, fermement, à ce que l’on attendait, une autre interprétation, subjuguant implacablement son auditoire.  J’ai observé cette même singularité chez d’autres interprètes de génie, par exemple chez Chaliapine ; c’est cette singularité qui, selon moi, distingue le génie du talent. Dans cette opposition, il n’y avait rien d’affecté ni d’intentionnel. Rachmaninov jouait ainsi non parce qu’il s’efforçait d’interpréter autrement, mais parce que sa personnalité, sa nature artistique le voulaient ainsi, parce qu’il ne pouvait jouer différemment … »

Extrait d'article "Pachmaninov et Skriabin" de G.Kogan

Le cinq juin dernier, un concert a été donné dans la résidence de l’ambassadeur de Russie à Paris, pour célébrer le 140ème anniversaire de la naissance de Rachmaninov. 1873…2013. Le nom de Rachmaninov est inscrit, en notes éternelles, dans l’histoire de la musique russe et de la musique mondiale. À l’occasion de ce 140ème anniversaire, des œuvres parmi les plus appréciées du grand compositeur, chef d’orchestre et pianiste virtuose, ont une fois de plus touché le cœur de chacun d’entre nous.

Les pianistes Guillaume Vincent et C.N Markarova, ainsi que son élève, Valery Koutcherenko, ont interprété les préludes opus 32, composés en 1910, des pièces extraites des opus 3 et  9, ainsi que la célèbre « Polka italienne ».

Ces mélodies, si célèbres et si appréciées, ont entraîné l’assistance dans un autre monde, le monde fascinant de la musique. Si seulement les notes du piano résonnaient plus fort que tous les scandales, toutes les catastrophes et tous les conflits, dont le flot continu nous submerge continuellement… Si seulement davantage de gens, en Russie et dans le monde entier, écoutaient cette voix étonnante et éternelle, d’une profondeur infinie…

AmbRachm

Il ne s’agit pas simplement de prendre conscience de notre héritage historique et d’en être fier, ni de perpétuer de grandes traditions culturelles, aujourd’hui reléguées au deuxième plan, derrière une culture de masse, venue tout droit des côtes de Californie. Ce qui est en jeu ici, c’est la pensée russe, si belle et presque insaisissable (pour certains sans existence réelle), avec toute sa profondeur, son énergie, sa force singulière et inexplicable qui nous vivifie…une force que l’on ne peut comprendre, apprivoiser et s’approprier qu’à travers le prisme de l’âme russe, qui pénètre notre musique et notre littérature. Souhaitons que de plus en plus de gens aillent au-delà de cette surface glacée, au-delà des films, des livres et des informations sans âme et ineptes, qui nous détournent de l’essentiel.  Les notes du piano se feront alors plus éclatantes.

Maria Sinditskaya

Pour association Centre de Langue et Culture Russe

juillet 2013

Repost 0
18 juillet 2013 4 18 /07 /juillet /2013 17:51
Gliniasti-copie-1

 Monsieur l’Ambassadeur, lors de sa première visite à Moscou, le Président de la République française, M. François Hollande, avait promis une simplification du régime des visas pour les citoyens russes. Quand les barrières des visas tomberont-elles en Europe ?

  Je ne peux pas donner une date qui n’a pas encore été fixée par les parties aux discussions, qui sont la Fédération de Russie et la Commission européenne qui représente les positions des 26 Etats de l’espace Schengen. Un accord a été trouvé lors du conseil UE/ Russie de décembre sur la liste des étapes conjointes à accomplir par les deux pays avant un accord sur la suppression de ce régime des visas que la France souhaite, car il constitue une entrave majeure à l’approfondissement de notre relation. Nous avons fait tout ce qu’il était possible pour faciliter la délivrance par nos consulats de visas Schengen de court séjour multi entrées, 40% des visas délivrés le sont pour une durée de plus de trois mois qui peut aller jusqu’à cinq ans. Alors que le code communautaire des visas prévoit une délivrance dans la limite maximum de 15 jours, nos délais ont été raccourcis au maximum (trois jours dans la majorité des cas pour les demandes individuelles, compte tenu des volumes c’est un peu plus long avec les agences touristiques qu’il faut bien choisir !) et nous sommes sur le point d’ouvrir, courant juin, des centres de dépôts de visas dans plusieurs grandes villes de Russie (Nijni-Novgorod, Kazan, Rostov sur le Don, Novossibirsk et Vladivostok).

Dans l’un de vos entretiens, vous avez déclaré que la crise de la zone euro était derrière. Dans le même temps, beaucoup d’experts estiment que la reprise des marchés financiers observée en Europe ces derniers mois est éphémère. Comment peut-on rassurer les investisseurs ?

 Je persiste et je signe : le plus dur de la crise de la zone euro est derrière nous. En adoptant un mécanisme européen de stabilité qui sera pleinement actif cette année, les Etats de la zone euro ont créé en moins de deux ans une nouvelle institution financière internationale qui pourra lever jusqu’à 700 milliards d’euros pour venir en aide (sous conditions naturellement) à des Etats en difficulté. C’est un signal très clair qui a été adressé aux marchés, qui ont d’ailleurs plutôt favorablement réagi aux mesures européennes et nationales prises dans l’UE cette dernière année. En France, l’objectif de réduction du déficit public a été tenu en 2012 ; mais il n’est pas question de s’en tenir à une rigueur stérile, le Gouvernement a aussi adopté en novembre 2012 un plan pour la compétitivité destiné à relancer notre économie, notamment en accordant 20 milliards d’allègement fiscaux annuels aux entreprises. L’ajustement et le soutien à la croissance doivent aller de pair et non s’opposer ! Les investisseurs sont les bienvenus en France et ils le savent : la qualité de nos infrastructures (transport, énergie, télécommunications…) et de nos ressources humaines, la sécurité juridique que nous offrons et l’accès un large marché européen de 500 millions de consommateurs, voici quelques-uns des atouts de la France, qui explique qu’elle soit toujours plébiscitée par les investisseurs étrangers. Parmi eux, les Russes sont encore discrets, mais ils sont eux aussi de plus en plus nombreux à s’intéresser aux offres d’investissements en France.

Dans quelle monnaie conseilleriez-vous de placer ses économies ?

 C’est une affaire de choix personnel, mais mon compte est naturellement en euros. La monnaie unique fait désormais partie au côté du dollar et du yen du portefeuille des actifs des Banques centrales des économies majeures et des BRIC : la Banque centrale russe, par exemple, détient près de 40% de ses réserves de devises en euros.

Si l’on veut économiser, il faut choisir une monnaie au faible taux d’inflation. C’est l’une des remarquables réussites de l’euro, qui a permis de contenir l’inflation dans la zone euro et en France au cours de la décennie écoulée. Et il faut choisir une monnaie stable, ou qui s’apprécie : depuis sa création, l’euro a ainsi gagné plus de 40% par rapport au dollar. De ce point de vue, l’euro est également un bon placement.

La France se révèle le troisième investisseur en Russie après l’Allemagne et la Suède. Comment évaluez-vous les relations économiques et commerciales entre la France et la Russie ?

 Depuis l’an 2000, nos échanges économiques bilatéraux ont été multipliés par quatre : aujourd’hui, ils représentent 20 milliards d’euros par an, la part des exportations française étant de 9 milliards dans ce total. Nous sommes présents dans tous les principaux secteurs de l’économie : agroalimentaire, industrie aéronautique, automobile et ferroviaire, pharmaceutiques et cosmétiques, énergie et télécommunications. Environ 400 entreprises françaises sont implantées en Russie, et plus de 6 000 ont des relations commerciales. C’est beaucoup mieux qu’il y a dix ans, mais c’est trop peu en regard du potentiel offert par la Russie et des capacités des entreprises françaises ; c’est pourquoi la dernière visite du président Hollande à paris a été placée sous le signe de la poursuite du développement de nos relations économiques. Cette impulsion de haut niveau, mais aussi la structuration de la communauté d’affaire franco-russe, et notre progression dans la connaissance les uns des autres nous permettrons de mieux faire encore au cours de la décennie qui vient.

Gérard Depardieu a-t-il considérablement terni l’image de la France ? La législation fiscale en Russie est aujourd’hui plus avantageuse pour les riches que dans les pays de la zone euro. La quantité de citoyens français souhaitant acquérir la nationalité russe peut-elle croître ?

 Plusieurs Français sont détenteurs de la nationalité russe, mais tous n’ont pas la notoriété de M. Depardieu ! Je ne connais naturellement pas le nombre de ces Français ayant acquis la nationalité russe. Mais ce que je peux vous dire, c’est que la communauté française en Russie croît régulièrement, au rythme des relations économiques de nos deux pays. Les quelques 3 000 Français de Russie de l’an 2000 sont désormais 5 000, pour l’essentiel implantés à Moscou. On trouve cependant dans les régions russes une ville comme Kalouga, où vivent quelques 350 Français attirés ici comme les grandes entreprises françaises par le dynamisme de la région.

Qu’est-ce qui inquiètent aujourd’hui les hommes d’affaires français souhaitant investir dans l’économie russe ?

 Je pense que la plupart des investisseurs potentiels en Russie hésitent, car ils connaissent mal la Russie, à s’engager dans un pays dont les dimensions donnent déjà le vertige. Il faut leur répéter sans relâche que la Russie évolue très vite, que des réformes économiques d’ampleur ont été conduites au cours de la décennie passée, que la législation et la réglementation russes se sont nettement rapprochées des standards européens, et que la récente adhésion de la Russie à l’OMC devrait accélérer ce processus. Et puis vous savez, plus que les meilleurs arguments rationnels, il faut les convaincre par l’exemple : leur montrer les investisseurs français qui ont déjà fait le choix de venir en Russie et qui en sont ravis !

Sur quelles questions la France et la Russie doivent-elles coopérer aujourd’hui ?

 Le champ potentiel de la coopération franco-russe est infini ! Nos deux pays doivent naturellement poursuivre leur coopération bilatérale économique, technique, culturelle et universitaire. Mais ils devront surtout savoir trouver ensemble les réponses aux grands défis globaux de l’humanité du XXIe siècle : changement climatique et crises sanitaires, raréfaction des ressources naturelles disponibles (nous serons 9 milliards sur Terre en 2050, d’après les projections de l’ONU), sans oublier les menaces transnationales du terrorisme, des trafics et du crime organisé ou de la prolifération des armes de destruction massive. Pour le bien commun de nos deux pays qui entretiennent une longue relation d’amitié, il est donc nécessaire que cette coopération réalise tout son potentiel, et c’est ce à quoi nous travaillons chaque jour avec nos amis russes.

Olga Boucharova
publié le 10 juin 2013

 

Repost 0
18 juillet 2013 4 18 /07 /juillet /2013 17:44
Gliniasti-copie-1

 

Впервые президент Франции Франсуа Олланд посетил с официальным визитом нашу страну в начале этого года, как он сам признался в одном из интервью, «не заниматься торговлей, а чтобы увеличить взаимные инвестиции и создать рабочие места — как во Франции, так и в России». И, в частности, пообещал облегчить визовый режим для россиян. О том, что удалось сделать за это время, корреспондент «РГ» расспросил Чрезвычайного и полномочного посла Франции в России Жана де Глиниасти.

 Уважаемый посол, когда все-таки падут визовые барьеры в Европе?

  Я не могу назвать точной даты, она еще не определена на переговорах между Российской Федерацией и Европейской комиссией, которая представляет позицию 26 государств Шенгенской зоны. В декабре 2012 года была достигнута договоренность о поэтапной отмене визового режима. Франция, со своей стороны, полностью поддерживает эту инициативу, так как визовый режим препятствует углублению наших отношений. Мы сделали все возможное, чтобы упростить процедуру получения многократных шенгенских виз. Теперь 40% выдаваемых виз действительны более трех месяцев и могут быть продлены до пяти лет. Мы максимально сократили сроки оформления документов: до трех дней для индивидуальных заявок, для туристических агентств эти сроки несколько длиннее, и поэтому следует правильно выбирать турагентство. Кроме того, мы сейчас открываем визовые центры в нескольких крупных российских городах, в частности в Нижнем Новгороде, Казани, Ростове-на-Дону, Новосибирске и Владивостоке.

В одном из интервью вы сказали, что кризис еврозоны позади. Между тем многие эксперты полагают, что наблюдаемое в последние месяцы восстановление финансовых рынков Европы эфемерно. Чем можно успокоить инвесторов?

 Я убежден в том, что самый тяжелый период кризиса позади. В Европе был создан механизм по обеспечению стабильности, который будет полностью задействован в этом году. Меньше чем за два года европейские страны создали новую международную финансовую структуру, которая, в случае необходимости, сможет оказывать финансовую помощь государствам в размере 700 млрд евро (при выполнении определенных условий). Эти меры направлены на поддержание рынков, и в этом году они дали скорее положительную реакцию на шаги, предпринятые Европейским союзом как в общеевропейском масштабе, так и в рамках отдельного государства. В 2012 году во Франции нам удалось добиться снижения государственного дефицита, и речь не идет о принятии слишком жестких мер; в ноябре 2012 года был принят правительством пакт о конкурентоспособности, направленный на оживление нашей экономики. Так, 20 млрд евро направлены на субсидирование ежегодных налоговых платежей предприятий. Я убежден, что сокращение дефицита и экономический рост должны идти в одном направлении, а не противостоять друг другу.

Мы приветствуем инвесторов во Франции, они знают, как трепетно к ним здесь относятся. Уровень нашей инфраструктуры (транспорта, энергетики, телекоммуникационных услуг и т.д.), наших специалистов, юридической безопасности, возможности выхода на европейские рынки, имеющие 500 млн потребителей, — это лишь некоторые преимущества Франции, которые всегда привлекали иностранных инвесторов. Россияне пока не очень активны, но их становится все больше, и они заинтересованы в инвестиционном потенциале Франции.

Посоветуйте, в какой валюте надежнее всего хранить сейчас сбережения?

 Это личный выбор каждого. Мои счета, естественно, в евро. Отныне евро наряду с долларами и йенами составляют активы центробанков крупных экономических держав и стран БРИКС: например, около 40% валютных резервов российского Центробанка в евро.

Если вы хотите сэкономить, нужно выбрать валюту с низким показателем инфляции. Одно из самых значительных достижений евро, которое позволило в последние десять лет сдержать инфляцию и во всей еврозоне, и в самой колебаниям курса. Именно с этой точки зрения хранить сбережения в евро - надежное вложение.

Франция является третьим инвестором в России после Германии и Швеции. Как вы оцениваете экономические и торговые связи Франции с Россией?

 С 2000 года наши двусторонние экономические торговые взаимоотношения увеличились в четыре раза: сейчас они составляют 20 млрд евро ежегодно, экспортные поставки из Франции — 9 млрд евро. Французские компании работают во всех отраслях экономики: сельском хозяйстве и пищевой промышленности, в авиастроении, автомобильной промышленности и железнодорожном транспорте, в фармацевтической и косметической промышленности, в энергетике и телекоммуникациях. По экспертным оценкам, более 500 французских предприятий работают в России, а более 6 тысяч имеют с ней торговые контакты.

Конечно, это лучше, чем десять лет назад, но, принимая во внимание потенциал России и возможности французских предприятий, этого недостаточно; именно поэтому визит нашего президента Олланда в Москву был во многом посвящен экономическим контактам. На высшем уровне это способствовало ускорению наших отношений, структурированию франко-российского делового сообщества, и то, чтобы мы смогли еще лучше узнать друг друга — все это позволит нам в ближайшее десятилетие достичь еще более значительных результатов.

Жерар Депардье сильно подпортил имидж Франции, продемонстрировав, что налоговое законодательство в России сегодня более привлекательно для богатых людей, чем в странах еврозоны? Могут ли вслед за ним и другие французы принять российское гражданство?

 У многих французов есть российское гражданство, но не все обладают такой же известностью, как господин Депардье. По естественным причинам, я не располагаю точными данными по числу французов, получивших российский паспорт, но могу вас заверить, что французское сообщество в России увеличивается пропорционально развитию экономических связей между нашими странами. Если в 2000 году в России было зарегистрировано 3 тысячи французов, то на данный момент их число увеличилось до 5 тысяч человек, проживающих главным образом в Москве. Тем не менее можно привести пример из российских регионов: только в Калуге проживает 350 французов!

Что сегодня беспокоит французских бизнесменов, желающих инвестировать в российскую экономику?

 Я полагаю, что многие потенциальные инвесторы, желающие вести бизнес в России, сомневаются, так как плохо знают Россию, да и размеры вашей страны поражают воображение. Обширные экономические реформы были проведены за последние десять лет, российское законодательство все больше приближается к европейским правовым стандартам, а недавнее вступление России в ВТО должно только укрепить доверие к России. К тому же не существует страны, где легко заниматься бизнесом, не нужно преувеличивать страхи западных инвесторов по поводу России. Есть много примеров французских инвесторов, которые уже сделали выбор в пользу России и нисколько не жалеют об этом.

В каких сферах Франции сегодня необходимо сотрудничество с Россией?

 Потенциал франко-российского сотрудничества огромен. Наши страны должны постоянно развивать двухсторонние связи в экономической, технической, культурной и образовательной сферах. Но наша главная задача — вместе найти ответы на глобальные вызовы, стоящие перед человечеством в XXI веке, такие как изменение климата, истощение природных ресурсов (согласно прогнозам ООН, в 2050 году на Земле будет проживать 9 млрд человек). Не стоит забывать о традиционных мировых угрозах: терроризме, незаконном обороте оружия и наркотиков, торговле людьми.

Беседовала Ольга Бухарова


publié le 10 июня 2013

 

 

Repost 0
4 juillet 2013 4 04 /07 /juillet /2013 14:31

Итоги саммита в Северной Ирландии: победа российской дипломатии, провал протестов и похороны офшоров

Надо отдать должное британскому председательству в G8: «Большая восьмерка» из неформального клуба, собиравшегося по привычке, вновь стала организацией, каждое слово которой — сенсация. Правда, британский премьер Дэвид Кэмерон определенно задолжал Владимиру Путину бутылку североирландского виски. Вряд ли бы публика следила за саммитом с таким замиранием сердца, если бы не позиционные бои, которые разыгрывались в отношении «особого мнения» России по сирийскому вопросу.

ВЛАДИМИР ПУТИН — «МК»: «ДОЛЖЕН ВАМ СКАЗАТЬ, ДИСКУССИЯ БЫЛА ОБЩЕЙ»

Президент РФ Владимир Путин на пресс-конференции по итогам саммита «Большой восьмерки» ответил на вопрос «МК», действительно ли он выступал один против семи на саммите.

— Нет, конечно. Это абсолютно не так. Кому-то, видимо, очень хотелось, чтобы это было так. Должен вам сказать — я хочу и сделаю это с полной ответственностью; уверен, что мои коллеги это подтвердят: дискуссия была общей. Кто-то с кем-то соглашался, кто-то по каким-то вопросам спорил. Но ни разу не было так, что Россия в одиночку отстаивала свои подходы к решению сирийской проблемы. Всегда есть сомневающиеся, но уверяю вас, что это была дискуссия людей, которые хотят найти единые, общие и эффективные подходы к решению сирийской проблемы.

Победитель может быть только один

Маленькая победоносная война началась еще перед саммитом. От мелкого пакостничества в организации работы российской делегации (выдача виз на меньший, чем нужно, срок и избыточный личный досмотр) до массированной атаки основных войск. Мирному согласованию позиций по сирийскому вопросу явно не способствовали ни заявления администрации США о фактах применения химического оружия войсками Башара Асада (после чего Барак Обама пришел к выводу, что сирийской оппозиции надо помогать не только гуманитарными грузами, а прочие участники G8 едва ли уже не паковали посылки с оружием для повстанцев), ни разрыв дипотношений Каира с Дамаском накануне саммита.

Начался переход на личности: британские и американские издания, как из одной редакции, дружно писали про «ледяной взгляд» Путина (там, где его, могу сказать как очевидец, не было и в помине). Канадский премьер Стивен Харпер, не искушенный в мировых дипломатических играх, и вовсе напрямую стал заявлять, что «восьмерка» — вовсе и не восьмерка, а G7 плюс Россия, заранее настраивая себя на то, что Путин не подпишет итоговое коммюнике саммита, составленное вразрез мнению Москвы по Сирии.

Только победитель в войне бывает один, а не семь или восемь. Путин подписал коммюнике, но в варианте, который устраивал российских дипломатов: без требования немедленной отставки Асада, без обещания вооружить оппозицию и с осуждением применения химоружия любой стороной конфликта, а не только правительственными войсками. Хозяину саммита Дэвиду Кэмерону даже пришлось оправдываться перед своей прессой, что он вовсе не смягчал абзац про Сирию так, как это виделось Путину. «Я не считаю, что была заплачена какая-либо цена, наоборот, у нас очень сильное заявление о том, что должно произойти в Сирии», — говорил он

Кончина офшоров

По сравнению с сирийскими баталиями еще одна тема саммита — борьба с уклонением от уплаты налогов — почти потерялась. Хотя этой теме посвятили отдельную Лох-Эрнскую декларацию. Лидеры договорились изменить в своих странах правила, которые позволяют компаниям уводить прибыль в офшоры и намерены заставить транснациональные компании отчитываться перед налоговыми органами своих стран о суммах и месте выплаты налогов. Также их собираются уведомлять налоговые и правоохранительные органы о реальных, а не номинальных владельцах. Взамен правительства договорились сократить бюрократические процедуры на границах и повысить прозрачность административных процедур в своих странах.

Слив протеста

Любой саммит «Большой восьмерки» сопровождается выступлениями антиглобалистов и антикапиталистов. Жителей городка Эннискиллен по соседству с местом проведения саммита полицейские предупредили о 40 тысячах демонстрантов, которые могут нагрянуть в город (не считая членов официальных делегаций). Местные священнослужители обрадовались и гостеприимно распахнули двери своих церквей в надежде заполучить новых прихожан. Настоятель баптистской церкви в эфире местного радио сообщал, что саммит послан жителям города за грехи (замаливать которые они, конечно, должны срочно бежать в его церковь), а методисты у входа в свой храм раздавали флаеры всем, у кого видели сине-желтый бейдж саммита. «Заходите к нам, это как концерт!» — бежал за мной от дверей церкви ее служитель.

Ожидания полицейских и горожан не оправдались. Наиболее заметный знак протеста — замазанные слова «Северная Ирландия» на табличке «Добро пожаловать в…» на границе с Ирландией. А на полянке у исторического замка в Эннискиллене протестующие разбили только шесть палаток. Две из которых принадлежали датским туристам, которые думали, что это местный кемпинг.

Виктория Приходько

Московский комсомолец 19 июня 2013

Repost 0
30 mai 2013 4 30 /05 /mai /2013 16:41

Клубная беседа с князем Трубецким

«Русская мысль» продолжает публикацию интервью, вошедших в книгу «Хранители наследия». Главные обсуждаемые темы – природа аристократизма, жизнь русского дворянства, прошлое и будущее России.

 Александр Александрович Трубецкой родился в 1947 году в Париже. Александр Трубецкой является прямым потомком князей Трубецких, а по линии матери – князей Голицыных. Свою родословную эти две фамилии ведут от князя Гедимина Литовского, который происходил от князя Владимира Красное Солнышко. Получил образование в области коммерции. Исполнительный президент ассоциации «Франко-российский диалог». Член совета директоров ОАО «Связьинвест». Председатель Общества памяти Императорской Гвардии.

Александр Александрович, когда в России хотят привести пример аристократической фамилии, слово «Трубецкой» появляется в сознании в первую очередь. По сути это один из символов русского дворянства. Но для вас это не символ, это просто ваша фамилия. Вот как вы себя чувствуете Трубецким? Что это для вас: бремя, ответственность, радость, привилегия?

– То, что я принадлежу роду Трубецких по отцовской линии и Голицыных по материнской, вот эти две знатные фамилии, – это связано с вашим словом «ответственность». Я всегда в своем воспитании это чувство ответственности получал от родителей. И это то, что я передаю моим детям – каждый человек отвечает за свою порядочность, репутацию, а тут нам еще приходится отвечать за репутацию, созданную с поколениями. И родители всегда говорили, что каждый из нас должен вновь заслужить то имя, которое мы носим. Ответственность за свой род, за репутацию, за то историческое имя, которое мы должны каждый раз вновь заслуживать и, главное, не осквернять.

Ваше имя помогало вам в жизни? Во Франции знают эту фамилию?

– Во Франции иногда, но очень редко. Это, в общем, не помогало.

То есть никаких особых привилегий в Париже нет?

– Нет, никаких. Иногда в таких редких случаях, кто-то меня спрашивает: Трубецкой? Это ведь у Толстого есть в «Войне и мире»?

Но у Толстого – Друбецкой.

– Друбецкой, да. Но не все в этих тонкостях разбираются. Нет, я никогда особенно не пользовался этим.

Вы считаете неправильным, когда люди выставляют на передний план свой титул, свою фамилию? Или это нормально?

– Я считаю, что наша фамилия и так достаточно на первом плане, не надо ничего выставлять. Выставляется главное всего порядочность или непорядочность. Люди вас судят по этим критериям.

 

Согласен. Ведь ваша фамилия известна не только историкам, но и историкам философии. Потому что так получилось, что аж три знаменитых философа русского религиозного возрождения носили эту фамилию. То есть Сергей Николаевич, Евгений Николаевич, Николай Сергеевич – все Трубецкие. Вы же с ними как-то связаны?

– Конечно! Евгений Николаевич – это мой родной дед.

Он же был, насколько я помню, учеником Владимира Соловьева?

– Они все были под влиянием Соловьева, дружили с ним и спорили. Вся эта плеяда русских философов конца XIX – начала XX века, они встречались, спорили между собой и плодили очень интересные труды. И еще добавлю, что у меня сейчас на рабочем столе лежит книга Ивана Ильина, а Ильин сдавал докторскую диссертацию моему деду. Узнал я это случайно, когда было перезахоронение Ильина и Деникина. Их перевезли в Россию в Донской монастырь. Я сопровождал, был в самолете, который вез два эти гроба, и думал: «Ильин сдавал свою докторскую диссертацию моему деду, а мой отец служил в армии Деникина». Вот такое было интересное совпадение.

Вы же застали, наверное, тех философов или мыслителей, которые жили здесь и позже, после войны? Например, Вейдле, Карташев.

– Не могу сказать, что успел тогда оценить Вейдле, потому что я был еще слишком молод, чтобы понимать все, что можно было получить интересного от таких людей, как Вейдле. Карташева я фактически помню в лицо, а, может быть, просто по фотографиям, в детстве мне его показывали, но это все, что я могу сказать о нем. Более близкие у меня были отношения с такими важными лицами православной церкви, как митрополит Антоний Блум или отец Александр Шмеман. Отец Александр всегда, когда меня видел, шутя, говорил: «Это – мой первый клиент». А все заключалось в том, что когда он только стал священником, первым он крестил меня. Так что я у него был первым клиентом. И еще, конечно, все мое детство было связано с другим очень крупным богословом – отцом Киприаном Керном. Это был настоятель нашей маленькой церквушки. Нельзя не вспомнить и отца Алексея Князева.

Если говорить об интеллектуальной жизни в эмиграции, были ведь мыслители-западники, как тот же Вейдле, кстати. А ваш дядя, Николай Сергеевич Трубецкой, участник Пражского и затем Венского лингвистического кружка, основатель структурализма и, заодно, евразийства, он был, очевидно, славянофилом?

– В целом, этот вопрос в эмиграции уже меньше кого-то интересовал. Вот это разделение между западниками и славянофилами уже потеряло полный смысл. А евразийцев были единицы, которых, в общем, эмиграция не понимала или не интересовалась ими. Поэтому их движение у нас не имело никакой перспективы. Возвращаясь к Праге, еще вспоминается путь моего отца. В Праге был образован филиал Московского университета при Пражском университете, где отец смог завершить свое юридическое образование, прерванное в 1914 году. В общем, Московский университет в своей старой, традиционной форме не переставал существовать.

А второе поколение первой волны русской эмиграции отличается от первого поколения, от тех людей, которые еще успели пожить до революции? Или это уже совсем другие люди?

– Конечно, те, которые первые уехали, создали, в общем, репутацию духовности, интеллигентности русской эмиграции. Они много творили, созидали, можно так сказать, в области издания журналов, издательств, открывали музыкальные школы и литературные кружки. Существовал Общевоинский союз, в которое входили полковые объединения, существовало так называемое Гвардейское объединение, которое объединяло гвардейские полки, оно продолжает свое существование уже как Общество потомков офицеров Императорской Гвардии. Я сейчас даже являюсь президентом этой ассоциации. Первые эмигранты или вернее беженцы, конечно, очень много сделали, и на них держалась вся интеллектуальная жизнь России за рубежом. Не только интеллектуальная, но и техническая. Смотрите, сколько инженеров: Сикорский и многие другие внесли свой огромный вклад, который, конечно, очень был бы полезен в России, но оказался полезен в тех странах, где они жили. И тем самым они создавали совсем иную репутацию русского мира, пока были живы. Уже следующее поколение за редким исключением уже не сделало столько, сколько сделали наши отцы. Мы – хранители памяти о них, но, конечно, мы уже частично интегрировались в западную жизнь. Но все же я в состоянии говорить с вами по-русски, потому что я получил воспитание от них на русском языке.

Это для вас родной язык? Вам не нужно внутренне переводить с французского, когда вы говорите?

– Нет-нет, когда я пошел во французский детский сад, я ни слова не говорил по-французски. Даже был один маленький детский анекдот – может быть, единственное, что я вспоминаю из периода детского сада как какую-то сильную обиду. Учительница говорит: «Нарисуйте monsieur avec un cravate», по-французски «cravate» – это «галстук». Конечно, я был единственный, кто нарисовал человека в кровати. И мне за это немножко влетело. Но есть семьи, в которых пошла уже полная интеграция. Уже третье поколение не говорит по-русски, мало что знает о России. Правда, и наоборот, существуют следующие поколения, которых вдруг тянет к России и изучению утраченного в семье языка.

Но в вашей семье воспитание было только на русском языке?

– Это была позиция родителей, отец всегда говорил о богатстве русского языка. Он говорил: «Мы должны уважать страну, которая нас приняла. Ты в ней родился. И твоя родина – Франция, но отечество – Россия». Вот на этом двойном понятии я воспитывался и передал это своим детям.

 

Насколько в вашей семье соблюдался старый русский быт? Ваш отец, видимо, еще застал настоящий дореволюционный уклад?

– Мой отец был офицером Императорской Гвардии, потом участвовал в одной из попыток спасения царской семьи, потом воевал в Добровольческой армии. Он эвакуировался с Врангелем. И потом русская эмиграция была без средств, без денег, надо было как-то выживать. Кто-то становился ночным сторожем, кто-то из инженеров работал на конвейере на заводе. Многие другие стали таксистами, в том числе и мой отец. Потому что никакие русские дипломы не признавались, и после Первой мировой войны Франция принимала иммигрантов как рабочую силу. И все же русский дореволюционный уклад, русская культура, русская духовность всегда являлись основанием нашей семейной жизни.

 

Что объединяло, помогало выжить в той ситуации?

– Конечно, сильно объединяла русская православная вера, сразу образовались приходы. А вокруг приходов складывались маленькие православные общины и для детей приходские школы. Например, я хожу в церковь, которая находится в пригороде Парижа. И эта церковь была первой, которую построила русская эмиграция, в 1923 году. Ее построил князь Григорий Николаевич Трубецкой, младший из трех братьев, о которых мы говорили. И она была построена, в принципе, как временная, но стоит до сих пор, и в ней идут службы. Скоро мы отметим ее девяностолетие. Было много журналов: «Русская мысль», «Русское слово», военные журналы, был такой еженедельник «Возрождение», очень интеллектуальный, философско-политический журнал. Потом военные кружки, полковые объединения, Гвардейское объединение, Общество моряков, Казачья организация, ассоциации летчиков, юристов, инженеров и так далее. Все военные организации были созданы еще при Генерале Врангеле, для того чтобы сохранить контакт с офицерством – на тот случай, если вдруг появится возможность вновь совершить переворот или возобновить боевые действия для того, чтобы бороться с большевизмом.

 

А надежда, что можно будет вернуться, была до последнего?

– Некоторое время – да. Было даже и основание – смотрите Тамбовское восстание. А потом эти ассоциации стали просто неким таким органом связи между бывшими офицерами. Кроме того, создавались музыкальные кружки, открылась Русская консерватория в Париже. Шло преподавание русского языка – или при приходских школах, или в Русской гимназии, или в кадетском корпусе. В общем, очень много было создано.

 

А были какие-то общие праздники, общие встречи, когда все объединялись?

– Пасха, Рождество, все христианские праздники – это вокруг церкви. На Рождество, кроме церковного обряда, традиционно была елка в каждой семье. На Пасху разговение, куличи – это естественно. Многие праздновали два новых года, новый и старый. Правда, в моей семье меньше, у нас мало отмечали «новый» новый год, а старый новый год – это всегда был предлог семейной встречи, помимо рождественской. А школы и организации молодежи всегда готовили спектакли, на которых мы выступали. Ставили маленькие пьесы, музыкальные выступления. Все это способствовало общению между взрослыми и воспитанию молодых.

 

Вы упомянули офицерство. Офицерская честь и дворянская честь – это разные вещи? Ведь офицеры обычно были дворянами?

– Нет-нет. Возьмите Деникина, он не был дворянином. Он – внук крепостного. Многие дворяне служили офицерами в армии, чаще в гвардии, но большинство армейских офицеров не были дворянами. Гвардия – это исключение, потому что статус Императорской Гвардии требовал достаточного состояния: гвардейский офицер должен был содержать свою лошадь, своего денщика, свои кители, форму – парадную, полупарадную, полевую, иметь возможность организовать приемы на высоком уровне и так далее. Мне рассказывал отец, что он попал в Императорскую Гвардию, когда началась Первая мировая война. Он в 1915 году закончил ускоренные курсы Николаевского кавалерийского училища. Это когда потребовалось пополнение офицерства после первых поражений начала 1914 года, были организованы ускоренные курсы офицеров. Мой отец в это время учился в Московском университете, хотел быть юристом. Вовсе не готовился быть военным, но сразу бросил факультет и пошел на эти ускоренные курсы. И в начале 1915 года он уже молодым офицером был на фронте. Получив хорошую отметку, которая называлась «гвардейский балл», он был зачислен в Лейб-гвардии Конногренадерский полк. Он потом говорил: «Я бы остался военным после войны, если бы не произошла революция, но уже в гвардии не служил просто из материальных соображений».

 

Вашему отцу довелось увидеть императора?

– Он его видел в начале 1915 года в Петергофе, когда бы произведен в офицеры. Это было в присутствии императора. А потом он его не застал, когда участвовал в одной из тайных попыток спасения царской семьи. Они добрались до Тобольска и только на месте узнали, что Царскую семью из Тобольска перевезли в Екатеринбург, и тогда весь план действий сорвался.

 

Вы сказали, что в эмиграции приходилось идти работать таксистом. Это не было для титулованного дворянина унизительным?

– А деваться некуда было. Князья, графы, генералы и вообще образованные люди приехали ни с чем, а должны были и себя, и семью кормить. И иногда даже считалось, что быть таксистом – это лучше, чем работать на каком-то заводе на конвейере. Потому что, пока ты сидишь в своей машине, ты сам себе хозяин. Так что ничего унизительного не было. У них была двойная жизнь. Днем они, в общем, по должности принадлежали пролетариату, а вечером они друг друга принимали, ходили в литературные кружки, на офицерские собрания, встречались в обществе, принимали участие в приходских собраниях и так далее. Наша семья жила небогато, в трехкомнатной квартире без лифта, ванны и горячей воды. Родители многим жертвовали, чтобы мы, дети, не чувствовали нужды. Кстати, что касается состояния, наша семья и до эмиграции была не очень богатая. Мой дед был философом, преподавал в университете, сперва в Ярославле, в так называемом Демидовском лицее. Трубецкие не были столь же богаты, как, например, Юсуповы или Шереметевы. В дворянстве были совершенно разные уровни состоятельности, а в так называемой купеческой среде были люди намного богаче, чем дворяне. Мой дед приобрел небольшое имение под Калугой – Бегичево. Со стороны матери – из семьи Голицыных – одно из наших имений находилось в Петрово-Дальнем под Москвой. И там до сих пор стоит усадьба. Я иногда мимо проезжаю, останавливаюсь.

 

Испытываете какие-то чувства?

– Да, мать рассказывала, она там была в детстве. Перед домом стоит огромный дуб. Никто не знает, что этот дуб был посажен в день рождения моего деда. Если посмотреть на этот особняк, он выглядит не лучше, чем многие строящиеся теперь особняки на Николиной горе у новых богатых русских людей. Скорее, даже скромнее.

 

На ваш взгляд, каковы элементы той дисциплины, которая тогда была внутренней гигиеной – душевной, психологической, – которой нам сейчас не хватает? Что нужно в себе воспитывать?

– И моего отца, и всех людей, которых я помню с детства, объединял один девиз, который написан на ордене Андрея Первозванного: «За веру и верность» (Андреевский крест и звезда объединяли не только моряков, но и гвардию). Верность – тому строю, которому ты дал присягу, и веру – эта вера может быть христианской, может быть вера для других конфессий, потому что в этой армии были и другие веры: мусульмане, католики, буддисты. Так что «За веру» – это понималось очень широко и не только в религиозном отношении. Это может быть еще вера в Россию, то есть уже не конфессиональный подход, а более мирской и патриотический.

 

Я сейчас пытаюсь вспомнить, на вашем гербе есть девиз?

– Нет, на нашем гербе нет.

 

Трубецкие же вообще Гедиминовичи?

– Да, род происходит от литовского Князя Гедимина, у нас на гербе гедиминовский всадник и орел польский, потому что тогда Литва охватывала часть Польши. В общем, Большая Литва, когда-то доходила где-то до Чернигова. И Чернобыль был бы в Литве, представьте себе те времена. А Трубецкие получили фамилию от города Трубчевск, Брянская земля.

 

И Голицыны тоже Гедиминовичи.

Да-да-да, и поэтому находим и в голицынском гербе общие знаки.

 

А Рюриковичи есть у вас в роду?

– Моя бабушка Трубецкая была рожденная княжна Щербатова, а Щербатовы – Рюриковичи. Так что тоже недалеко. Есть предание о том, что сам Гедимин происходит от Рюрика, но легенда это или правда – вот спорный для историков вопрос!

 

Вы упомянули, что деньги, роскошь не были для дворян чем-то определяющим. А что их действительно отличает от других людей? Наверное, там какой-то свой взгляд на жизнь, принципы, которых нет у других?

– Может быть, более сильные обязательства в порядочности. Как я уже сказал, мы несем такие фамилии, которые обязывают нас в некотором поведении. Ну, это тоже, может быть, неправильно. Каждый человек обязан быть достойным. Добавлю только, что дворянство чаще всего служило родине из поколения в поколение.

 

В чем, как вам кажется, принципиальное отличие новой российской элиты от старой, дворянской? И есть ли у них шанс когда-либо превратиться во что-то похожее?

– Нет, я даже не думаю, что это нужно. Россия не должна быть Россией XVIII века или XIX века. Россия должна быть теперь Россией XXI века. Я бы единственно рекомендовал бы – как преемственность – вот этот девиз «За веру и верность». Новая элита должна служить России и русскому народу и главное – быть духовным примером для него.

 

Насколько вы видите перспективу монархии в мире, вообще самого монархического принципа? Возможен ли он в России снова?

– Во-первых, если говорить вообще о монархии, всегда, когда произносится слово «монархия», первый рефлекс – это устарелая система. А вовсе не так. Вот, сколько монархий в Европе: Голландия, Британия, Швеция, Испания и Норвегия, не говоря о нескольких княжествах. И, в конце концов, неплохо эти монархические страны живут. Конечно, монархия уже не та абсолютная самодержавная монархия, которая была раньше. Но конституционная монархия дает какую-то гарантию продолжительности строя, дает постоянность системы, а это, может, самое главное для любой страны. Поэтому я, конечно, уважаю идею монархизма и являюсь, в принципе, сторонником. Но надо, чтобы произошло народное призвание и признание. Идти по пути монархии – это не эксперимент, который через несколько лет можно остановить. Надо согласиться с тем, что монархия будет длиться целый период при какой-нибудь династии. В этой династии могут быть хорошие, замечательные монархи, могут быть и слабые. Но сохраняется какая-то линия, которая дает стабильность.

 

Готова ли Россия к этому сегодня?

– Вот, готова ли Россия к народному призванию, я не уверен. Попробуем проанализировать эксперимент, который прошел у болгар. Они в какой-то момент решили вернуться к идее монархизма через такой промежуточный этап: пригласили наследника Сакс-Кобург-Готского Симеона быть премьер-министром, и все это провалилось, потому что он не сумел поднять болгар на желаемый уровень в наивно ожидаемый короткий срок. Мандат закончился, и на следующих выборах его выгнали. Это был неправильный подход, который на примере Болгарии отдаляет возможность восстановления настоящей монархии. Это не подход с точки зрения постоянной линии, стабильности, а попытка завладеть властью через существующую конституционную систему страны. Значит, страна не была готова к идее монархизма, не было того призвания.

 

Что вы думаете о месте современной России в мире – на уровне политики, экономики, культуры? Это вообще важный игрок сейчас?

– Важнейший. Но Россия – игрок, которого плохо понимают в западном мире.

 

Может, это проблема самой России, что она недостаточно о себе рассказывает, что ее плохо понимают?

– У нас на Западе, конечно, есть такая коренная русофобия, которая всегда существовала, и я скажу, что Россия мало что делает, чтобы это поправить, не понимая западное восприятие ее.

 

Во Франции она тоже есть?

– Возьмите любую газету, каждый день можете прочитать какую-нибудь пакость насчет России. Россию очень любят здесь, как только приезжает Мариинский или Большой театры, или пианист какой-нибудь. Тогда тут грохот аплодисментов. Или какая-нибудь выставка. Вот на прошлой неделе в этом помещении – Ассоциации Франко-российский Диалог, – в которой мы ведем беседу, была выставка, посвященная «Войне и миру» Толстого. Эта же выставка уехала в город Реймс, и будет показана в муниципальном музее. Мы так отмечали юбилей 1812 года. И это все хорошо. Но как только начинают говорить о самой России, чуть ли не самыми последними словами ее называют. Что вообще на Россию рассчитывать нельзя, такая она отсталая, что Россия не способна производить что-либо кроме сырья. И поэтому у России никакого будущего нет. И лучше быть атлантистом, чем европейцем в такой Европе, где есть Россия. А я стараюсь поддерживать идею не атлантизма, а континентализма, то есть взгляда Европы не на Америку, а на Россию.

 

А Россия – европейская страна?

– Безусловно. Она имеет, конечно, свою особую позицию. На Западе есть тенденция считать Россию восточной страной. А на Востоке есть тенденция считать Россию западной страной.

 

А что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы изменить это восприятие России за рубежом? Может быть, есть какие-то простые рецепты?

– Если взять рецепты, есть очень простые именно рецепты, какими работают, например, американские СМИ. Они много вкладывают средств в имидж Запада и, главное, Америки, в пиар. В России это недостаточно делается. Я думаю, Россия – это все-таки достаточно богатая страна, чтобы вложить те необходимые средства, чтобы сделать настоящий русофильский пиар. Вот это такой очень легкий способ, но полезный, который можно было бы использовать. Смотрите, я всегда даю как пример: чтобы разрушить Советский Союз, американцы вложили большие средства, чтобы создать на Западе «горбиманию». Цель была – поднять Горбачева как человека, через которого идет разрушение той системы, той империи. А почему не взять такие же средства, чтобы сделать, в данном случае, «путиноманию» на существующий момент? Вместо критики, путиномания, так же, как и пиар следующих лидеров России может стать рычагом создания уважаемой и привлекательной для всего мира страны.

 

А вы видите в современной российской элите конструктивных людей, которые действительно хотят что-то с этим делать? Есть ли вообще эти люди?

– Есть, безусловно, есть. Я все-таки всю жизнь работал в промышленности, очень много работал еще с Советским Союзом, работал много с Академией наук, с Газпромом, с гражданской авиацией. Сейчас я нахожусь в совете директоров «Связьинвеста». Так что в настоящее время я связан с элитой русского телекома. И есть замечательные люди, которые знают, о чем говорят, знают, что надо делать, и на них лежит будущее страны. Надо всегда и на все смотреть с оптимизмом. Россия – не обреченная страна, у нее есть будущее. Вот за последние десять лет она в 4-5 раз сократила свою задолженность. Это все-таки показатель, о котором никто и никогда не говорит, а на Западе никто и не знает. Когда рассказываешь это здесь, они открывают глаза. Вот хотя бы на этом можно пиар сделать. У меня большая надежда на молодежь. Мне приходится с ней встречаться. Она на порядок выше по интеллекту по сравнению с западной. Она и построит Россию, причем быстрее, чем нам кажется.

 

Позвольте задать несколько вопросов лично о вас. Расскажите о вашей собственной семье.

– Моя жена имеет корни из России и Грузии, такая полугрузинская-полурусская семья. А со стороны российской они принадлежали одной богатой бакинской семье нефтяников еще начала XX века. В общем, все потеряли, ничего не осталось. Жена родилась на юге Франции, я родился в Париже. У нас четверо детей. Старшему уже тридцать три, он закончил франко-американский институт, имеет МВА по маркетингу и работает в этой области. Дочь у меня сейчас работает в крупнейшей страховой компании. Но ее главное увлечение – конный спорт, она профессиональная наездница и даже неоднократно ездила в Россию давать консультации по французской верховой школе. Второй сын у меня получил магистра на обще-юридическом факультете в Париже и решил продолжить свое учение в России, и только что закончил магистратуру международного права в МГИМО. После чего он вообще решил, что хочет остаться и жить в России, и скоро женится, причем в Москве. А младший сын сейчас находится в бизнес-школе в Париже, но тоже хочет связать свою жизнь с Россией. Кстати, некоторые Трубецкие и Голицыны никогда не уезжали. У нас родственная связь и с Голицыными, и с Трубецкими оставалась. Не прошло ста лет после революции, а семья уже физически возвращается к своим корням в свою историческую родину.

 

Какие у вас увлечения, как проводите досуг?

– Я много читаю, интересуюсь историей. Может быть, именно из-за прошлого моего отца меня особенно интересует военная история России. А сейчас в самый раз, видите, вокруг юбилея 1812 года вышло полно книг, я их все читаю одну за другой. И, во-вторых, я очень люблю музыку. А к музыке я подошел совсем особым путем через русскую народную музыку. В том числе, когда-то – сейчас уже хуже – неплохо играл на балалайке. У меня очень хороший инструмент, который сделан известным мастером в России, концертный инструмент. Я в молодости участвовал в народных ансамблях, ездил на гастроли по Франции, Испании, Бельгии, Голландии. Народная музыка сближала нас в эмиграции с Россией, здесь было много народных ансамблей, и даже был балетный ансамбль. И вот, например, балалайка была очень распространена. И если взять процент играющих на балалайке в Москве и в Париже по сравнению с общим количеством русских, живущих в этих двух городах, то подавляющий процент балалаечников находится здесь в Париже. Музыку вообще люблю больше всего классическую, постоянно слушаю в машине, хожу на концерты.

 

Что вам нравится в изобразительном искусстве?

– Тоже классическое. Современное я не очень понимаю, люблю больше живопись, а к скульптуре отношусь более безразлично, несмотря на то, что был известный скульптор П. Трубецкой.

 

А как вы обычно отдыхаете?

– Последние десять лет регулярно провожу лето на Карибских островах. Несколько причин. Первая – там всегда погода хорошая; второе – там гораздо меньше людей, чем на нашей Ривьере во Франции, где трудно добраться от пляжа до воды, так много людей. Третья причина – это способ немножко удалиться от всего. Просто, когда здесь отдыхаешь рядом, всегда могут вызвать на мероприятие, на работу или просто в гости, а когда далеко – подумают, прежде чем вызывать. И мое там увлечение – это парусный спорт. Да, по нескольку часов в день им занимаюсь. Я с детства увлекался морем, плавал на парусных яхтах и даже участвовал в регатах. Позже увлекся спортивным пилотажем на маленьких самолетах.

 

Я слышал, вы – охотник?

– Да, это мое хобби. У меня дома всегда были собаки, сейчас только одна осталась. А было время, когда шесть собак было в доме. Легавые в основном: курцхаары, сеттеры, спаниели. Я в основном хожу на куропатку, на фазанов, бекаса. Вот на прошлой неделе ходил на охоту на более крупную дичь. Недавно был приглашен на охоту на оленя. Ну, там я подстрелил не оленя, а кабана. 

 

Доводилось ли охотиться в России?

– В России мне приходилось быть два раза на охоте. Один раз где-то около Твери мы на утку охотились, была очень интересная охота. А в другой раз на Дону – именно на кабана. Так что там было только два эксперимента. Вот друзья пригласили на охоту зимой опять же в Тверскую область. Вероятно, поеду.

 

В России в целом вас принимают хорошо?

– Безусловно, да. О русском гостеприимстве и говорить не надо.

 

А в Советском Союзе как вас принимали?

– Вначале ездил в Советский Союз еще в семидесятые годы и наблюдал эволюцию. В самую первую поездку, как приезжаешь в аэропорт, в гостиницу «Интурист» и так далее, чувствуешь, с одной стороны, любопытство, с другой стороны, осторожность. Потом, уже ближе к 1980 году эта осторожность постепенно исчезает, и появляются такие скромные вопросы: «Вы из тех?» Когда уже начинается перестройка, тут уже совсем другое явление. Тут надо было себя вести осторожно, потому что каждый хотел где-то показать: «У меня и бабушка из тех, но была репрессирована и скрывалась». Появлялось много фальши, каждый хотел присвоить себе в знакомые бывшего князя и так далее. Могу рассказать анекдот. Как-то один чудак хотел удивить меня, сказав, что он принадлежит «к древнему роду князей Серебряных». Я ему припомнил роман Алексея Толстого, сказав, что тогда я – потомок Ивана Кольца, и он, сконфузившись, отошел от меня. Это время прошло, и сейчас у меня простые, хорошие и нормальные отношения. Я вам рассказывал, что я в совете директоров компании «Связьинвест». Это интересно. Получается, что иногда Россия призывает потомков старой России участвовать хоть даже скромно в развитии страны. И для меня это очень ответственно, чтобы показать свое лицо перед теми, кто оказал мне доверие и пригласил на этот пост. Также я имею честь заниматься ассоциацией «Франко-российский диалог», а это значит, что совмещаю работу с идейной задачей – сближения деловых и культурных отношений Франции и России. Так что это для меня очень важно и ответственно.

 

Конечно же, для России важны такие проводники, как вы.

– Естественно, нас много таких. Мы получили двойную культуру: русскую и западную. Мы, может быть, лучше можем помочь русским понимать здешний менталитет, а французам – менталитет России. Вот в этом есть некоторый смысл.

«Хранители наследия» 2013 Изд. Aurora Expertum. Москва-Париж

 

Repost 0
28 mai 2013 2 28 /05 /mai /2013 16:29
vel_kn_maria_romanova.jpg

В наступившем году наша страна отметит 400-летие Дома Романовых. О том, какое социальное и просветительское наполнение имеет эта важная историческая дата, что означает она для сегодняшней России, рассказала «РФ сегодня» глава Российского императорского дома Великая княгиня Мария Владимировна Романова.

 

— Ваше Высочество, что такое юбилей 400-летия основания династии Романовых для нашего государства?

— Прежде всего,  мы празднуем четырехвековой юбилей всенародной победы над Смутой, в рамках которого 400-летие воцарения нашей династии, безусловно, занимает свое законное и достойное место. Решение Великого церковного и земского собора 1613 года о призвании рода Романовых на престол стало кульминацией и закреплением результатов национально-освободительной борьбы. Оно обеспечило восстановление государственности, правопреемства и легитимности. Подчеркиваю, мы прославляем не Романовых и не отдельные яркие личности, а героизм и самопожертвование народа. Только при таком отношении можно правильно расставить акценты и извлечь из нашего прошлого уроки, полезные для настоящего и будущего.

 

— Как юбилей будет отмечен в нашей стране? Кто примет участие в праздновании?

— Во всех регионах России осуществляются самые разнообразные общественные инициативы, связанные с празднованием. В них принимают участие представители государственной власти, духовенство, общественные организации, деятели науки и культуры и множество соотечественников самых разных взглядов и убеждений. Меня радует эта активность. Она показывает, что люди дорожат своей историей, им интересно и приятно ощутить свою сопричастность к памяти о событиях, предопределивших судьбу России на века вперед.

Но я прошу всех не увлекаться весельем, концертами, банкетами и сооружением памятников. Эти формы празднования, конечно, тоже нужны — в умеренном и скромном количестве, чтобы поднять дух и настроение. Но на главном месте должна стоять социальная и просветительская деятельность.

Многим нашим согражданам живется нелегко. И у них вместо радости и удовлетворения останется разочарование, если они увидят помпезные мероприятия вместо внимания к их нуждам. Молодые люди будут относиться к юбилею легкомысленно, если им не объяснить значение событий Смутного времени и их связь с жизнью нынешних поколений.

Чествование святых и героев прошлого должно воплощаться преимущественно в делах благотворительности и милосердия, посвященных их памяти. Давайте соорудим памятники выдающимся предкам не только и не столько на площадях, сколько в первую очередь, в сердцах людей.

 

— Бесспорно, что в эпоху правления Романовых Россия превратилась в одно из мощнейших и влиятельных государств мира. Но также, несомненно, и то, что ошибки Российского императорского дома привели к революции 1917 года, обрушившей империю.   Считаете ли вы, что историки и политики сделали исчерпывающий анализ этих ошибок?

— В мире нет ничего абсолютно безупречного и совершенного. Если мы хотим сократить количество своих ошибок, мы должны постоянно анализировать опыт предков и свою собственную жизнь. Кроме того, нужно уметь прощать других и просить прощения за свои грехи и недостатки.

Нам есть чем гордиться, и есть в чем каяться. Об ошибках и достижениях нашей династии можно говорить бесконечно, спорить, обсуждать различные аспекты и нюансы. Этот анализ никогда не станет исчерпывающим. Те, кто критикует Императорский дом, зачастую приносят ему больше пользы, чем те, кто пытается, пусть и из самых лучших побуждений, создать лакированный, но далекий от действительности образ. Любая сознательная ложь неизбежно оборачивается против своих создателей.

Со справедливыми укорами мы всегда готовы согласиться, чтобы вместе с честными оппонентами постараться найти решение, как избежать ошибок в будущем. А если кто-то прибегнет к клевете и фальсификациям, у нас возникает повод рассказать и объяснить, что и как было на самом деле.

В истории редко бывает что-то линейное. Некоторые победы оборачиваются потом страшными поражениями, а иногда цепочка неудач в конце концов приводит к положительному финалу. Это становится понятно спустя много лет, а иногда и веков. Думаю, будет правильнее не разбирать отдельные просчеты, а сказать самую принципиальную вещь: свои наиболее печальные ошибки и дом Романовых, и другие династии, и все без исключения правители совершали тогда, когда в силу тех или иных причин отдалялись от своего народа, переставали понимать его чаяния и стремления. А все великие свершения стали плодом единения власти и народа.

 

— Согласно диалектическому материализму история развивается по спирали. Не уверена, что вы разделяете этот взгляд. Но, тем не менее, реальность такова, что европейские монархии даже в XXI веке неплохо себя чувствуют и адаптировались к духу времени.

— Понимание истории как развития по спирали свойственно в целом диалектике, а вовсе не только ее материалистическому направлению. В мире существуют вечные принципы, которые в каждую новую эпоху воплощаются в обновленных формах. Идея монархии — государства-семьи во главе с наследственным государем или государыней как отцом или матерью нации — тоже вечна. Она неоднократно переживала периоды подъема и упадка, но никогда не умирала и не умрет, пока существует человечество. Например, в Римском государстве в свое время республика сменила монархию на целых пятьсот лет. Затем при Юлии Цезаре начался процесс восстановления монархического принципа. 500 лет спустя монархия западных римских императоров пала под ударами германских племен. А в Восточной части Римской империи — Византии — христианский монархический строй существовал еще целую 1000 лет...

Россия с момента основания государства в течение свыше тысячи лет непрерывно придерживалась в основном монархических идеалов. В то же время в ее пределах несколько веков существовали Новгородская и Псковская республики. Ныне мы живем при республиканском строе. Российский императорский дом абсолютно лоялен к этому народному выбору, к Конституции и государственной власти. И я, и мой сын — законопослушные граждане Российской Федерации. Но мы убеждены, что идея легитимной монархии может быть востребована в будущем. Наша задача — не дать угаснуть исторической династии и воплощаемым ею духовным ценностям, связи современности с историей.

 

— В наши дни стало нормой то, что было немыслимо еще сто лет назад, и браки наследников короны с представителями простого сословия придают новый жизненный импульс многим династиям. Но не понижает ли это статус монархий?

— Действительно, большинство королевских домов, в том числе правящих, отказалось от требования равнородности браков. В Доме Романовых оно пока остается в силе. Возможно, когда-то это изменится и у нас. Любой закон вызван определенными историческими обстоятельствами и может эволюционировать. Самое главное — соблюдать общее уважение к праву, не нарушать действующие законы, пока они не изменены в правомерном порядке.

Никакого унижения монархического принципа в браках с нецарственными особами я не вижу. В России требование равнородных браков для членов Императорского дома было введено лишь в XIX веке императором Александром I. И это совсем не значит, что в предшествующие эпохи русские цари были чем-то хуже. У многих славных династий запрет на неравнородные браки вообще никогда не существовал, например, в Великобритании. А все Романовы — потомки императора Петра I Великого и Екатерины I, женщины самого простого, даже незнатного происхождения.

Александр I ввел дополнение к закону о престолонаследии и ограничил права неравнородных супругов и потомства, во-первых, в иных условиях и представлениях о жизни, нежели сейчас. Во-вторых, иностранные принцессы, с детства воспитанные в традициях чужих народов, вступая в брак с членами дома Романовых и приезжая в Россию, имели возможность адаптироваться на новой Родине, полностью сродниться с ее интересами.

Ныне, когда сам Российский императорский дом по не зависящим от него причинам был вынужден провести несколько десятилетий в изгнании, было бы важно, чтобы новые поколения династии нашли спутниц жизни из родной среды. Мы никогда не порывали духовных и культурных связей с Отечеством, но длительное пребывание за рубежом неизбежно накладывает свой отпечаток. Появление супруг-соотечественниц, способных помочь во всеобъемлющей интеграции династии в современную российскую жизнь, в нынешней исторической ситуации, возможно, было бы предпочтительно. Об этом еще в 1920—1930-е годы писал верный друг и духовный наставник нашей семьи, ныне канонизированный Церковью святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский.

Но внесение изменений в династическое законодательство может произойти только в установленном порядке. Мы связаны религиозной клятвой соблюдать фамильные установления, поэтому для реформы брачного законодательства Российского императорского дома, кроме воли его главы, требуется благословение Церкви.

 

— Президент России Владимир Путин в Послании к Федеральному Собранию заявил о необходимости восстановить связь времен и связать в единое целое разные периоды российской истории. В частности, он заявил о намерении придать в массовом сознании более высокий статус Первой мировой войне, создать памятник ее участникам…

— Очень рада, что о значении Первой мировой войны и о подвиге ее участников в России теперь говорят на самом высоком уровне. В ноябре минувшего года я побывала в Ингушетии по приглашению главы этой республики Юнус-Бека Евкурова и увидела там недавно сооруженный прекрасный памятник Ингушскому полку Кавказской туземной дивизии, которой во время I Мировой войны командовал мой двоюродный дед — великий князь Михаил Александрович. Уверена, что и в других регионах, и в столицах будет увековечена память защитников Отечества в войне 1914—1918 годов, что будут издаваться книги, сниматься фильмы, что в школьных и университетских учебниках появится больше информации.

Для нас эта война никогда не была закрытой или забытой темой. Я всегда принимаю посильное участие в таких проектах, как и мои отец и дед. Большую помощь в этом мне оказывают кавалеры императорского ордена Святителя Николая Чудотворца, который изначально был учрежден моим дедом государем Кириллом Владимировичем в память о российской воинской славе в те страшные годы первого в истории человечества глобального конфликта.

 

— Владимир Путин констатировал, что Россия переживает катастрофу нравственных ценностей. Что надо, по-вашему, предпринять, чтобы вернуться к национальной идентичности?

— Разрушение нравственных идеалов и национальных духовных ценностей — это системная и тяжелая болезнь. Единого рецепта лечения быть не может. Нужно прислушиваться к своей совести. Не делать другим того, чего не желаем себе. Понимать, что Родина и народ всегда выше наших личных интересов.

Преодоление кризиса морали и частичной утраты национальной самоидентификации невозможно без опоры на традиции и исторические институции, сохранившие преемственность с многовековой историей Родины. Императорский дом входит в их число. Объединение усилий государства и гражданского общества, Церкви и других конфессий России способно изменить моральный климат к лучшему. На этом поприще мы всегда готовы помогать Президенту, духовенству и всем соотечественникам.

 

— А как вы относитесь к попыткам некоторых сил вычеркнуть из истории России или очернить советскую эпоху? Как ее значение в жизни нашего государства и народа оцениваете вы лично?

— По моему глубокому убеждению, ничего очернять и вычеркивать вообще никогда нельзя. В советский период у власти находился тоталитарный богоборческий режим, одержимый утопическими идеями. Он причинил страдания и смерть миллионам соотечественников, в том числе и моим родным. Но и в это время народ продолжал защищать Родину, любить, трудиться. Мои дед и отец, я и мой сын преклоняемся перед подвигом соотечественников в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, восхищаемся достижениями деятелей науки, культуры и спорта советского времени, вкладом советских ученых и космонавтов в изучение Вселенной…

Советский опыт во всех его проявлениях — и отрицательных, и положительных — нужно учитывать. Полезное и доброе нельзя забывать и отбрасывать, потому что это просто неразумно. А злое и разрушительное нужно помнить и правильно оценивать, чтобы не повторять заблуждений и преступлений, зная, к чему это может привести.

Мой дед Кирилл I в 1923 году, спустя всего шесть лет после революции, в одном из своих обращений писал: «Не нужно уничтожать никаких учреждений, жизнью вызванных. Необходимо отвернуться лишь от тех из них, которые оскверняют душу человеческую». Эти слова не утратили актуальности и относятся в целом ко всему советскому периоду.

 

— За последние годы вы неоднократно бывали в России, но поскольку родились и выросли вне её пределов, имеете другой опыт жизни — европейский. Как вы понимаете понятие «русскость»? И чем, по-вашему, россияне отличаются от европейцев?

— Я не считаю, что российский народ нужно противопоставлять европейским народам. Европейская составляющая в российской цивилизации занимает очень большое место. Если вы имеете в виду национальные особенности, то Европа тоже неоднородна. Европейские нации сильно отличаются друг от друга по темпераменту, стилю жизни, моделям хозяйствования, отношению к власти.

Если говорить о каких-то общих явлениях и закономерностях на настоящем историческом этапе, я могу отметить, что в Европе больше прагматизма, но меньше веры и стремления к правде, чем в России. У нас, несмотря на жестокие антирелигиозные гонения, имевшие место в ХХ веке, не утрачена вера. Люди не боятся и не стыдятся исповедовать свою религию. Это очень важный фактор жизни. В этом смысле россияне сохранили гораздо больше от европейской духовности и культуры, чем сами европейцы.

 

— В чем для вас заключается миссия наследницы Российского императорского дома?

— Глава династии в любых условиях должен служить общенациональному единству. Если он позволит кому бы то ни было вовлечь его в политическую борьбу, то рискует утратить присущий ему статус арбитра, равноудаленного и одновременно равноприближенного ко всем политическим и общественным силам. Поэтому я принципиально занимаю аполитичную позицию.

Императорский дом своим существованием и своей деятельностью обеспечивает живую связь с историей. Он напоминает о славных событиях прошлого и способствует сохранению традиций.

Если говорить о практической сфере, то свою миссию на нынешнем историческом этапе я вижу в возрождении и развитии благотворительной деятельности, в защите историко-культурного наследия и окружающей среды, в содействии укреплению межнациональных отношений, религиозного и гражданского мира, в поддержании единства культурного и цивилизационного пространства бывшей Российской империи и СССР, в отстаивании положительного образа Отечества во всем мире.

 

— Каково самое большое и радостное потрясение, которое вы испытали в России?

— Вряд ли что-то может сравниться с ощущениями, испытанными мной во время самых первых визитов на Родину в апреле—мае 1992 года. У меня тогда был сложный комплекс чувств — горечь от утраты отца, сознание тяжести унаследованной от него ответственности и в то же время радость от соприкосновения со своей страной, о которой мне столько рассказывали родители. Я была действительно потрясена, увидев, что соотечественники, которым десятилетиями внушали неприязнь к нам, приняли мою семью с любовью, сочувствием и доброжелательством. Способность любить — самая главная, непостижимая и непобедимая сила.

 

 

 Беседовала Людмила ГЛАЗКОВА

 

 

Repost 0
3 mai 2013 5 03 /05 /mai /2013 11:08

Жерар Депардье: от олигарха с Шерш-Миди до россиянина из Мордовии

G.Dep-copie-1.jpg

Дарование Жерару Депардье российского подданства прозвучало как главная сенсация затянувшихся рождественских каникул. Оглушенные новостью массмедиа заговорили о скором «депардировании» в наши пенаты и других видных персонажей парижской жизни. Родилась даже фраза, приписываемая вчерашнему кино-Обеликсу: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Путин!»

При этом никто не сказал главного: случилось ровно то, что должно было случиться давным-давно. «Россиянин из Мордовии», получивший вместе с валенками и расшитой рубахой новенькую «краснокожую паспортину», лишь формально подтвердил состояние своей мятущейся души. Жерар Ксавье Марсель Депардье, родившийся в 1948 году в Шатору, хоть и числится в метриках Пятой республики прямым потомком галлов, на самом деле давным-давно уже стопроцентный новый русский. Олигарх — и не только от кино, прошу заметить…

Король Жеже

Депардье сейчас — это целый бизнес-конгломерат, на который работают полтора десятка компаний, сотни и сотни людей. Международный холдинг, действующий на нескольких континентах. И сердце этой империи бьется на парижской улице Шерш-Миди, что переводится на русский как Ищи Полдень. Я прожил в этом квартале пять лет и искал полдень на этой улице едва ли не ежедневно. Побывал на Шерш-Миди и совсем недавно, так что могу с полным основанием засвидетельствовать, как изменилась за последние годы эта типично парижская улочка, которую, как предполагает газета «Фигаро», скоро переименуют в «рю Депардье».

На всем своем протяжении нынешняя Шерш-Миди — это фамильный домен месье Жерара. Двинемся от бульвара Распай в сторону Монпарнаса. Сразу за «Бон Марше», знаменитым аналогом московского ЦУМа, расположена уютная забегаловка «Бьен Десиде», принадлежащая Депардье. Сам актер заглядывает сюда нечасто, зато в кафе не счесть других звезд шоу-бизнеса, проживающих в этом приятнейшем квартале. Дальше, если шагать от исторического центра Парижа, прямо у мостовой мы видим огромный поддон, на котором роскошные рыбины нежатся в ледяной крошке. Это «Моби Дик» — фирменный магазин Депардье, приобретенный им в 2010 году. Нередки дни, когда наш герой в характерном фартуке через плечо самолично стоит у прилавка, чтобы предложить клиентам бретонского омара или нежнейшую камбалу из Северного моря…

Идем далее и, перейдя узкую улицу, упремся в винную лавку, стилизованную под сельский подвальчик. Там молодые услужливые сомелье предложат вам купить (по вполне разумным ценам) прекрасные французские вина и не преминут обратить внимание на бутылки с контурным изображением Депардье на этикетке: «Возьмите, не пожалеете!» Излишне говорить, что магазин — это тоже собственность нашего героя.

Но самое интересное ждет нас в доме под номером 110. Здесь открылся стилизованный японский бутик — новое увлечение Депардье, который за последний год не только пристрастился к суши и янаги, но и стал сопрезидентом Ассоциации любителей саке. На это актера-бизнесмена подбил Тосиро Курода, в прошлом известный японский журналист, а ныне глава группы ISSe, специализирующейся в Париже на кулинарии из Страны восходящего солнца. Он один из первых поставщиков в Европу аутентичного саке.

Если же спросить в угловом кафе «Реле де ля Пост» — оно, кстати, тоже собственность Депардье, — кому принадлежат соседние дома, вам ответят в стиле сказки про Кота в сапогах: «Маркизу Карабасу!» То есть опять же месье Жерару. С появлением этого яркого персонажа расцвела мифология квартала, ранее связанного с именами Цветаевой, Ахматовой и Модильяни.

«Представь себе, — рассказывает месье Ромюальд, торговец газетами и один из аборигенов Шерш-Миди, — в одном из домов прорвался водопровод и залил парикмахерскую на нижнем этаже. Ее владелица разорилась бы — жди, пока сделают ремонт! — если бы не месье Жерар. Депардье узнал о несчастье и сам предложил бедной женщине временно переехать в один из его домов. С весьма гуманной платой за аренду помещения для салона-парикмахерской. Казалось бы, какое ему, великому актеру, дело до какой-то цирюльницы! А он пришел на помощь незнакомому человеку и спас его от безработицы».

«…Салют, Жеже!» — приветствуют Жерара Депардье, царственно дефилирующего на мотороллере по Шерш-Миди, честные буржуа, сидящие за столиками кафе на углу с улицей Сен-Пласид, и лавочники с переулка, носящего имя аббата Грегуара. Все в Шестом округе Парижа знают: король Жеже следует в свой особняк. Лет двадцать назад Депардье купил за 25 миллионов франков, выложенных разом, отель де Шамбон, который был построен в первые годы девятнадцатого столетия для барона Шамбона, интенданта наполеоновской армии. С улицы этот дом под номером 95 выглядит более чем скромно: темные ворота в стене, два барочных вазона над входом да пластиковые столбики по сторонам, чтобы не парковали машины. Но, если проникнуть внутрь, в здание с античным портиком, открываются истинные сады Семирамиды.

Говорят, что Депардье, перебравшийся жить в Бельгию, уполномочил на днях агентство Даниэля Фео, специализирующееся на дорогой недвижимости, найти новых владельцев для исторического особняка на Шерш-Миди. Ориентировочная цена: 50 миллионов евро. То есть в двенадцать раз больше давнишней покупной стоимости! Да это и понятно. Месье Жерар, превративший наполеоновский особняк в свою штаб-квартиру, вложил полтора миллиона только в ремонтные работы. Зато результат оправдал ожидания. На площади 1800 квадратных метров (только жилой, прошу заметить) разместились, по сути дела, целых два дома. Один — непосредственно для проживания хозяина. Тут же расположен и рабочий кабинет Депардье. Другое здание — гостевое. Рублевка и Пречистенка отдыхают! Ибо в самом сердце Парижа у Депардье подле старого, стильного дворца выросли огромный лофт, напитанный солнцем, полный дизайнерских находок, плюс просторный крытый бассейн и собственный сад. В этом салоне актер разместил свою уникальную коллекцию картин и скульптур. О ней, кстати, сам король Жеже предпочитает не распространяться. Известно только, что не столь давно он выставил на аукционе Christie's «Ящерицу с золотыми перьями» — большую гуашь Жоана Миро. Она ушла за скромный миллион евро.

Депардье принадлежит немало и другой недвижимости. «Голубой дом» — так называется принадлежащая актеру фирма по приобретению недвижимости, зарегистрированная в департаменте Ивлин, в Буживале. При ее участии была продана пару лет назад вилла Депардье в Нормандии. Там же, в курортном Трувиле, актер приобрел обширную территорию для возведения нового дома площадью без малого 250 жилых квадратных метров. Через «Голубой дом» Депардье купил в прошлом году и помещение бывшей бельгийской таможни в Нешене, в двух шагах от французской границы. Принцип все тот же: внешне здание должно выглядеть серенько, на самом же деле за каменной кладкой скрываются целых шесть домов, сросшихся между собой… Жерар любит вкладывать деньги в камень. Особенно если рядом есть виноградники.

Красное и черное

«Классное же вино у меня, блин!» — Жерар пробует вино из одного бокала. «Это пино нуар — натуральное, без малейших удобрений, — и тут же плеснул мне из бочки алую жидкость в другой бокал. — Попробуй, это уже каберне фран. Мы идем по восходящей в моей линейке вин…» Признаюсь, как-то мы так «навосходились» в его винном подвале, что едва осилили крутые ступеньки лестницы, выводящей на свет божий.

«Шато де Тинье», расположенное на полпути от Сомюра к Анже, в самом сердце винной провинции Анжу, — любимое детище Депардье. Каждый год он производит тут 350 тысяч бутылок. Самых разных. Наиболее дорогим и престижным считается красное «Сирано» — купаж каберне фран (80 процентов) и каберне совиньон (20 процентов). Но лично мне больше всего нравится белое кото дю лейон из винограда «шенен» с его благородной плесенью: ароматное до умопомрачения, пахнущее теплой клубникой и поздней осенью.

«Впервые я ощутил вкус вина в животе матери, оно было там вместо внутриутробной жидкости, — шутит в своем фирменном стиле Депардье. — Зачем тогда удивляться, что в графе «Профессия» я пишу: «Винодел». И правда, Жерар Депардье сегодня — это настоящий винзавод, да еще раскинувшийся на многих континентах. Вместе с его компаньоном Бернаром Магре, известным французским виноделом, актер владеет виноградниками и подвалами в Бордо (одно название домена чего стоит: «Секрет тамплиеров»), в Бургундии, в Эро, что на юге Франции, в Италии, Испании, Марокко, Аргентине… А в последнее время — еще и у озера Балатон в Венгрии, где партнером Депардье стал Хуба Шемерлей, ведущий венгерский знаток вин, и в Бахчисарайском районе Крыма, в селе Угловое.

Его фамилия давно уже стала брендом, Депардье только и остается его использовать. «По природе своей Жерар — человек недоверчивый, крестьянин по происхождению все-таки, — говорит о нем Элизабет Депардье, бывшая жена и мать его двоих старших детей. — Жерар никогда не отдыхает, порой берется за слишком многое, поэтому ему и приходится все время опираться на партнеров. А вот с ними чего только не бывает…»

Да, так уж получается, что компаньонами Депардье в его начинаниях нередко становятся люди с неясным прошлым и с еще более сомнительным будущим. Жерара это не пугает, наоборот — притягивает. Вот и получается, что к бизнесу Депардье липнут откровенные авантюристы. Чтобы зайти на алжирский рынок (а это в потенции не только вино, но и нефть), актер-винодел взял в партнеры Рафика Халифа, сына бывшего министра и медиамагната, самого богатого человека в Алжире. Ну и что теперь? Обанкротившийся Халифа приговорен к пожизненному заключению и скрывается в Лондоне.

Я познакомился с Депардье в конце 90-х, когда у него вовсю разворачивался бизнес на Кубе. Само по себе это словосочетание казалось невероятно странным, но Жерар искренне верил, что при его дружеских отношениях с Фиделем Кастро он сумеет горы свернуть. И прежде всего найти там нефтяной клондайк. Началась же авантюра совершенно невинно. В начале 1992-го Депардье и его приятель Жерар Бургуэн, король бройлерных цыплят, прилетели в Гавану. На праздновании Дня освобождения два веселых, накачанных ромом Жерара разделали свиной окорок и откупорили несколько бутылок шабли, тоже, ясное дело, привезенного из Бургундии. Элите кубинских революционеров буржуазная трапеза пришлась по душе, и Депардье, как нож в масло, вошел в проект, равных которому в истории Острова свободы не было.

Вначале были бройлеры. В пику американской блокаде два Жерара принялись поставлять на Кубу французских гормональных переростков. Лиха беда!.. Пообещав Кастро вскоре привезти к нему весь ареопаг французского бизнеса, Бургуэн и Депардье получили в 1993 году царский подарок: нефтяную концессию на разработку территории в 9374 квадратных километра на севере острова. Теперь только оставалось найти черное золото. Этим и принялись заниматься концессионеры, решившие для начала привлечь к проекту состоятельных соотечественников. Партнерами стали президент провинциального футбольного клуба, производитель итальянской ветчины, промышленник-текстильщик и финансист из разорившегося филиала парижского банка... Ни в нефти, ни в теории геологических разломов никто ничего решительно не понимал, и тем не менее они смело принялись бурить кубинские недра. Первые сто миллионов долларов завинтили в землю, как один сентаво. Но ничего, кроме соленой воды, почему-то не качалось.

Однако Депардье не поддался панике, не такой у него характер: «Нефть — это как кино, всего один фильм из семи получается. В этом деле можно все или выиграть, или проиграть». И все-таки к началу миллениума актер вышел из игры. Когда в Гаване праздновали восьмидесятилетие Фиделя, Жерар приехал на фиесту и стоял на трибуне сзади Рауля Кастро, преемника и продолжателя: «Фидель — это пятьдесят лет политической мудрости… Никто так, как он, не научил меня политике».

Жежениаль

Кстати, об отношении Депардье к политике. «Профсоюзы — это дерьмо, сборище бездельников… Когда я единственный раз участвовал в манифестациях, на дворе стоял май 68-го, — вспоминает Жежениаль (так тоже любит называть себя король Жеже). — Студенты, обкурившись травки, обзывали на площади Одеон полицейских эсэсовцами, а я в толпе срезал с рук часы. Вот такая политика мне по душе!»

Он не любит политики, но обожает политиков. Он вовсе не флюгер, но относится к политическим деятелям в зависимости от степени их полезности лично ему. Миттеран, Ширак, Саркози — ребята свои, с ними можно было договариваться. Олланд? Сам по себе парень неплохой, но больно уж зависит от сомнительного окружения… Если Депардье отдадут в концессию нефтеносные залежи на Северном полюсе и скажут, что этот проект зависит от белых медведей, он на голубом глазу объявит косолапых «светочами свободы». «Жерар всегда занимался бизнесом, — вспоминает его друг детства, а ныне тоже актер Мишель Пилорже. — Уже в четырнадцать лет он обменивал у американцев из военной базы в Шатору ворованный бензин на джинсы и сигареты. Сегодня в принципе он делает то же самое, только профессионально».

При этом Жеже любит деньги не ради денег. Просто они делают его жизнь интереснее. Не окончив и школы, Депардье сумел отстроить собственную жизненную вертикаль с ответвлениями на разных уровнях. Клик! — этаж кинобизнеса: компания DD Productions, созданная Депардье в 1983 году, через нее актер-бизнесмен получает свои доходы от всего, что касается кино. Еще раз клик! — на этом уровне его компания «Два колеса», расположенная в Руасси под Парижем самая крупная во Франции концессия японских мотоциклов (гараж в 3000 квадратных метров). А на самом верху вертикали — два роскошных ресторана, расположенных на одной площади, в двух шагах от Парижской оперы: «Фонтэн Гайон» и «Экай де ля Фонтэн».

Хотите отведать седло барашка с белыми грибами или жареную утку со свежими фигами? Тогда вам туда, на площадь Гайон. Да, не забудьте прикупить на входе кулинарную книгу Жерара Депардье с гениально простым названием: «Моя кухня». Она уже стала хитом продаж во Франции и Германии и не столь давно была переведена на английский. Все, к чему ни прикасается сегодня король Жеже, превращается в золото! Да он и сам уже давно превратился в бизнес-проект. Амбициозный, хлопотный, скандальный...

Париж — Москва

Кирилл Привалов

14 января 2013

 

 

Repost 0
26 mars 2013 2 26 /03 /mars /2013 13:29

ОБРАЗОВАНИЕ – СИСТЕМА ИНЕРЦИОННАЯ, И РЕЗКИЕ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ ОПАСНЫ 
20 марта фракция «Единой России» рекомендовала первого зампреда комитета Госдумы по международным делам, декана факультета государственного управления, председателя правления фонда «Русский мир» Вячеслава Никонова на пост главы комитета по образованию.

Nikonov

В ходе фракционного голосования за него высказались 119 депутатов против 34, отдавших голоса за зампреда комитета по образованию Ирину Мануйлову. Бывший руководитель комитета по образованию Александр Дегтярев возглавил комиссию по этике.

22 марта на пленарном заседании палата должна будет проголосовать за все последние назначения. В интервью «Известиям» Вячеслав Никонов рассказал о планах на новом посту.

– Многие знают вас как политолога, а не как специалиста в области образования. Вы разбираетесь в этой сфере?

– Я много лет работаю преподавателем. Кроме того, являюсь деканом факультета госуправления МГУ. Я не только политолог, но и преподаватель в первую очередь.

– Как будете взаимодействовать с министром образования Дмитрием Ливановым? Вы знакомы?

– Да, мы знакомы, но не могу сказать, что тесно общались по каким-либо вопросам. Это ещё предстоит.

– Как вы к нему относитесь?

– Объективно.

– Критиковать будете?

– Если с чем-то не буду согласен, буду высказывать своё мнение.

– У вас уже запланирована встреча с министром?

– Нет, но она состоится в ближайшее время.

– Подготовили уже вопросы? Они будут жёсткие?

– Почему обязательно жёсткие? Надо для начала согласовать повестку дня, связанную с законодательным обеспечением образовательного процесса. Для нас важно иметь обратную связь и с учительским корпусом, и с министерством, ректорами, родительским активом.

– Ливанов был не согласен с позицией Госдумы по «закону Димы Яковлева».

– Здесь у нас с ним очевидные разногласия. Я выступал за этот закон. Нам пора заканчивать с этим безобразием – бизнесом на детском усыновлении. С отдачей наших детей в не известно чьи руки, без возможности проконтролировать, что это за руки.

– Да, детский омбудсмен Павел Астахов жаловался...

– Потому что не работает соглашение между Россией и Америкой. Мы не можем даже выяснить, что происходит с нашими детьми. А происходят чудовищные вещи, о которых многие уже знают.

– Как относитесь к Астахову?

– Хорошо отношусь, мы с ним друзья.

– Сейчас много говорят, что образование переводят на платную систему.

– Я не вижу таких признаков, их просто нет. Критикуют всё, что делают правительство и власть. В последнее время особенно часто. Не знаю ни одного шага правительства, который не вызывал бы критику. Порой она бывает обоснованной, я тоже считаю, что наше образование недофинансировано. Это вещь безусловная. Что касается платного образования, частично оно может быть таковым, я в этом не вижу ничего страшного.

– Не получится так, что платное обучение вытеснит бесплатное?

– Если не будет сокращаться сфера бесплатного образования, то не вытеснит. Количество бюджетных мест в вузах фиксировано.

– Как вы относитесь к системе рейтингов вузов?

– В составлении таких рейтингов я бы проявлял максимальную осторожность. Репутация зарабатывается десятилетиями и является достоянием не только вуза, но и страны. Когда одним росчерком пера объявляются вузы неэффективными, то рушится репутация, и никакой пользы от этого нет.

Другое дело, что критерии, которые применялись Минобром, мягко говоря, спорны. Если судить по предложенным критериям, то один из лучших вузов в мире – Калифорнийский технологический университет, где я в своё время преподавал, – попал бы в категорию неэффективных. Притом что в мировых рейтингах он не опускается ниже 10-го места, а чаще он в тройке лидеров. Там нет преподавателей, кто окончил бы именно этот вуз. В вузе запрещено было преподавать тем, кто в нём учился. В аудитории обучались всего по три человека. Но при этом по количеству нобелевских лауреатов этот университет на первом месте. Невозможно ко всем вузам подходить унифицированно!

– Бытует мнение, что в число неэффективных вузов попали те, у кого есть земля и административные здания в черте города. Одним словом, стали лакомым куском.

– Не думаю, что имущественные вопросы в рейтинге играли роль. Скорее всего, это административная недодуманность.

– Ваше отношение к ЕГЭ? Будете лоббировать, чтобы Единый госэкзамен убрали и вернули старую систему экзаменов?

– Образование – система инерционная, и резкие телодвижения скорее опасны. В последние годы это здорово расшатало нашу систему образования.

Если опять отменять ЕГЭ – это будет колоссальнейший удар. Единственное, чем надо заниматься, – разрабатывать адекватные тесты по ЕГЭ и следить, чтобы не было коррупции. Посмотреть опыт других стран. Это же не наше ноу-хау. Там-то это работает неплохо.

– Вы знакомы с вашим предшественником на посту главы комитета Александром Дегтярёвым?

– До Госдумы мы не были знакомы. А в стенах палаты у нас была возможность пообщаться. Более того, я приглашал его читать лекции к нам на факультет госуправления в МГУ. Он настоящий профессор и хороший преподаватель.

– Вам помогает имя вашего деда Вячеслава Молотова?

– Когда как. Однозначно сказать нельзя. Первую четверть своей жизни я принадлежал семье врага партии. С другой стороны, многие вещи я узнавал раньше своих сверстников. Многое из того, что я знаю и понимаю в современной истории и мировом устройстве, – я узнавал из первых рук.

ВЯЧЕСЛАВ НИКОНОВ:

Пресс-служба факультета государственного управления МГУ им. М.В. Ломоносова – 21 марта 2013

Repost 0
12 février 2013 2 12 /02 /février /2013 15:47
INSTITUT DE LA DÉMOCRATIE ET DE LA COOPÉRATION

IDC.jpg

Yvan BLOT Natalia NAROCHNITSKAYA 

                    Par Yvan Blot

IDC le 30 janvier 2013

 

Les rapports sur les droits de l’homme en Occident établis par le ministère des affaires étrangères de la Fédération de Russie montrent que la violation des droits de l’homme peut se rencontrer partout y compris aux Etats-Unis d’Amérique et à l’Union européenne et ses Etats membres. Avant de donner des leçons au reste du monde, encore faut-il être soi-même exemplaire.

Le rapport du commissaire pour les droits de l’homme Konstantin Dolgov est particulièrement bienvenu lorsqu’on lit par exemple dans l’International Herald Tribune un article sur  « les deux Russies » de MM. Corboy ancien ambassadeur de la commission européenne en Arménie et Géorgie, Courtney ancien ambassadeur US au Kazakhstan et en Géorgie et Yalowitz ancien ambassadeur en Belarus et en Géorgie. Ces trois diplomates écrivent crument : « l’Occident doit faire revivre sa diplomatie des droits de l’homme telle qu’elle était contre l’Union soviétique à l’égard de la Russie actuelle : il faut dénoncer publiquement la répression et soulever le maximum de cas individuels à niveau élevé. L’Occident a été trop tolérant face aux violations des droits de l’homme dans le Caucase du Nord » ou encore « il faut utiliser le système bancaire américain contre les Russes qui violent les droits de l’homme ». Dans cet article, les auteurs prétendent coopérer avec une Russie « moderne » et libérale contre une Russie rétrograde et patriotique (sic). Il semble que le patriotisme américain soit progressiste et que celui des Russes soit nécessairement rétrograde !

Face à cette attitude ouvertement agressive, il importe de demander à ces messieurs de balayer d’abord devant leur porte et c’est ce que fait M. Dolgov en rappelant un certain nombre de violations des droits de l’Homme dans les USA et l’UE vus par les associations occidentales spécialisées dans ces sujets.

1/ La mauvaise application des droits de l’homme en Occident, 

Il est frappant en lisant les rapports sur les droits de l’homme aux Etats-Unis et dans l’Union européenne de voir que certains thèmes reviennent régulièrement : la situation carcérale, la situation des minorités, la liberté d’expression sont des sujets majeurs où les associations qui font fond de commerce de la défense des droits de l’homme sont dénonciatrices de façon récurrente.

Toutefois, certains sujets sont peu abordés ou ignorés, tels la situation des majorités (et pas seulement des minorités); les maux sociaux que sont le trafic de drogue, des êtres humains ou la corruption; certains droits sociaux concernant la propriété ou l’emploi ou la liberté religieuse mériteraient aussi d’être évoqués.

Les rapports ont le grand mérite de rappeler que certains Etats donneurs de leçons doivent réexaminer leurs propres politiques. Toutefois, on pourrait aller encore plus loin dans la critique en abordant d’autres sujets qui ne mobilisent pas nécessairement les associations spécialisées.

1.1 Voyons les sujets abordés en priorité ; En tête vient la situation carcérale. Les Etats-Unis ont actuellement la plus importante population carcérale du monde avec plus de 2,5 millions d’individus. De nombreux abus, notamment sexuels, sont pratiqués dans les prisons américaines. Par ailleurs, la volonté de rentabiliser certaines prisons aboutit à créer une économie parallèle de détenus. En France même, le taux d’emprisonnés est beaucoup plus faible mais on constate les mêmes abus, notamment sexuels que dans les prisons américaines. Dans la plupart des Etats occidentaux, les prisons sont surpeuplées avec tous les inconvénients graves que cela représente. La situation ne s’améliore pas car le nombre de crimes et de délits augmentent très nettement, ce qui accroit d’autant la population emprisonnée. En France, le nombre de crimes et de délits, stable de 1945 à 1968 autour de 1,5 million d’actes est monté à 4,5 millions à présent. Aux USA, le nombre de prisonniers monte en flèche : il est passé de 500 000 en 1980  à 2,5 millions aujourd’hui soit 714 pour 100 000 habitants, dix fois plus qu’en France. 26%  de ces incarcérés n’ont pas la nationalité américaine.

       Les Américains cherchent à rentabiliser leurs prisons dont certaines sont privatisées. Une     « économie carcérale » se développe comme dans les anciens Etats totalitaires.

Dans presque tous les pays visés par les deux rapports, on note que les prisons sont surpeuplées avec tous les inconvénients graves pour les prisonniers.

En plus des prisons légales, le rapport sur les USA  donne des indications sur les prisons secrètes de la CIA qui seraient au nombre de huit et qui échappent totalement à l’Etat de droit.

1.2                  Le deuxième sujet abordé par les rapports est celui du statut des minorités et des immigrants. De nombreuses violations des droits de l’homme sont relevées. Mais à ce sujet on pourrait ajouter la violation des droits des majorités. On cite dans presque tous les Etats des violations des droits de l’homme à l’égard des minorités rom ou gens du voyage. Mais on pourrait ajouter tout aussi bien les violations des droits de la majorité, par exemple sous la forme de cambriolages systématiques subis par les populations de souche avoisinantes de la part de membres de la minorité Rom.

1.3                  Lorsque j’étais député et rapporteur du budget du ministère de l’intérieur en France, j’avais publié la sur-criminalité des étrangers dans certains domaines : le trafic de drogue et d’êtres humains notamment. N’y a-t-il pas là aussi viol des droits de l’homme des populations de souche qui n’ont jamais approuvé par référendum la venue d’immigrés de masse mal intégrés dont certains sont délinquants ?

1.4                  Les rapports notent des atteintes à la liberté d’expression : la France notamment est souvent condamnée au niveau européen dans ce domaine. Dans beaucoup de cas, l’atteinte a la liberté n’est pas juridiquement facile à prouver. Des journalistes en privé disent fréquemment qu’ils n’écrivent pas ce qu’ils veulent par peur d’être licencié. Un journaliste d’un grand quotidien du matin m’a confirmé qu’il lui était difficile d’écrire sur la Russie autrement que de façon négative. La liberté religieuse est aussi parfois mise en cause.

Les violations des droits de l’homme dont parle M. Dolgov concernent le droit pénal. C’est essentiel. Mais je voudrais dire ici un mot sur le droit constitutionnel qui est plus dans ma spécialité.

2/ Le cas de la France du point de vue du droit constitutionnel : la déclaration des droits de l’homme et du citoyen de 1789  est-elle correctement appliquée ? 

La non application intégrale de la déclaration des droits de l’homme et du citoyen de 1789 débouche en effet sur une « démocratie fictive ».

On peut voir le fossé qui sépare la théorie de la réalité en examinant la déclaration des droits de l’homme et du citoyen de 1789.

Cette déclaration, contrairement à ce que l’on croit généralement, n’est pas vraiment appliquée dans notre pays et en voici la démonstration :

Article 1er :  « les hommes naissent libres et égaux en droits ». Le principe fait l’unanimité ou presque mais l’absence de démocratie directe interdit au citoyen de participer à la confection des lois et réserve ce privilège aux seuls parlementaires (en théorie). Il y a donc deux sortes de citoyens : les citoyens passifs (qui n’ont que le droit de voter pour les candidats au parlement choisis à l’avance par les partis politiques) et les citoyens actifs que sont les membres de la « classe politique », politiciens professionnels qui cooptent ceux qui seront admis dans la caste. L’article 1er est donc violé. Il est aussi violé par la notion de « grands électeurs » qui seuls peuvent voter pour le Sénat. Tous les électeurs ne sont pas égaux !

Article 2 : «  le but de toute association politique est la conservation des droits naturels et imprescriptibles de l’homme. Ces droits sont la liberté, l’égalité, la propriété et la résistance à l’oppression ». Il y a beaucoup à dire sur la garantie des trois premiers droits. Notons qu’en excluant la démocratie directe, notre système réduit la liberté des citoyens et empêche toute « résistance à l’oppression » qui viendrait de nos représentants élus s’ils agissent contrairement aux souhaits du peuple. L’article 2 est donc largement vidé de sa substance. Notre régime est oligarchique ce qui n’est guère compatible avec l’égalité proclamée des citoyens. Quant au droit de propriété, il est battu en brèche notamment par une fiscalité confiscatoire.

Article 3 : « le principe de toute souveraineté réside essentiellement dans la nation. Nul corps nul individu ne peut exercer d’autorité qui n’en émane expressément ». Cet article ne dit pas : « le principe de toute souveraineté réside essentiellement dans les représentants de la Nation », ce qui est la réalité concrète. L’absence de démocratie directe fait que cet article est violé. Le meilleur exemple est celui du vote du projet de constitution européenne en France. Le peuple a voté « non » à 54,68%   lors du référendum  du 29 mai 2005 décidé par le président de la République d’alors, Jacques Chirac. Mais le pouvoir a fait revoter un texte analogue (celui du traité de Lisbonne)  trois années après en se gardant bien de faire un référendum : le parlement réuni en congrès le 8 février 2008 a défait ce que le peuple avait voulu en adoptant ce traité européen. Après un tel agissement, parler de souveraineté nationale et de souveraineté du peuple relève de la mauvaise farce.

Article 6 :  « La loi est l’expression de la volonté générale. Tous les citoyens ont droit de concourir personnellement ou par leurs représentants à sa formation. » . L’exclusion du referendum et de l’initiative populaire donne le monopole de la rédaction des lois aux seuls représentants élus par le peuple, mais présélectionnés par les partis politiques. Tous les citoyens ne peuvent pas personnellement contribuer à la confection des lois. Quant aux représentants élus, leur rôle est mineur car ils obéissent à leurs chefs de partis. Ce sont les fonctionnaires qui en réalité font la loi : technocratie et non démocratie ! L’article est donc violé.

Article 13 : il précise que la contribution publique « doit être également répartie entre les citoyens, en raison de leurs facultés ». Certains impôts comme l’IRPP  ou l’ISF  ne répondent pas à ce critère et violent cet article en organisant une redistribution des revenus..

Article 14 : « les citoyens ont le droit de constater par eux-mêmesou  par leurs représentants, la nécessité de la contribution publique, de la consentir (.) » etc. L’absence de referendum fiscal (à la différence de la Suisse, du Liechtenstein ou des Etats de l’ouest des USA) fait que cet article est également violé en partie.

Article 15 :  Il est lettre morte. « la société a droit de demander compte à tout agent public de son administration ». La société n’est pas l’Etat. Actuellement, seul l’Etat peut mettre en cause l’administration des fonctionnaires. Des procédures comme le « recall » américain (referendum pour demander la démission d’un agent public y compris un juge) n’existent pas en France.

Article 16 :   il est violé à deux titres : « toute société dans laquelle la garantie des droits n’est pas assurée ni la séparation des pouvoirs déterminés, n’a point de constitution. Nous avons vu que plusieurs droits (droit du citoyen) participer à la confection des lois, droit du citoyen de fixer les impôts notamment) ne sont pas garantis. Quant à la séparation des pouvoirs, elle a été abolie par le régime des partis. Le député de la majorité doit obéir au gouvernement parce qu’il est du même parti politique que le chef de l’exécutif. Il n’y a donc plus de séparation des pouvoirs.

Nous avons ainsi repéré 10 violations sur 17 articles !

Mais nous n’avons pas traité les articles 5, 10  et 11 qui traitent à leur manière de la liberté d’expression. La France en la matière est le pays d’Europe le plus condamné par la Cour européenne des droits de l’homme, juste après la Turquie ! Si on ajoute ces viols supplémentaires, liés notamment aux lois dites « mémorielles » on aboutit à 13 cas de violations sur 17 articles ! Il apparaît donc bien qu’en l’absence de démocratie directe, la déclaration des droits de l’homme et du citoyen de 1789  n’est que très partiellement appliquée. Nous vivons dans une « démocratie fictive » où les droits du peuple sont soumis au bon vouloir de la classe politique qui en détermine les limites et l’application, de façon souveraine.

Cette démocratie de façade masque les pouvoirs réels d’une oligarchie, la « classe politique », qui s’auto recrute par cooptation à l’intérieur des partis politiques. Cette classe politique gouverne avec des collaborateurs issus d’autres professions et qui sont autant de groupes de pression non élus. Nous sommes donc bien en oligarchie ! Mais comme le constatait Aristote, l’oligarchie, c’est l’aristocratie moins la morale, moins le souci du bien commun ! Il est à craindre qu’avec un tel régime, les intérêts particuliers les mieux organisés triomphent en permanence des intérêts relevant du bien commun mais intéressant des citoyens non organisés. C’est bien le sentiment diffus qu’exprime l’électorat dont les sondages montrent le mécontentement croissant.

On pourrait ajouter à ces viols ceux concernant les droits sociaux et notamment le droit de propriété limité par la fiscalité ou le droit à l’emploi mis à mal par un chômage croissant. En France, comme aux USA on a des taux de 10% et de 8%  ce qui n’est pas négligeable. 

3/ Les droits de l’homme et l’éthique traditionnelle : les limites de la démarche en termes de droits de l’homme.

Au delà de tous ces constats, on peut aussi se poser la question de savoir si la problématique des droits de l’homme est posée de façon correcte. Déjà Edmund Burke l’avait critiquée.

Burke, auteur de « Réflexions sur la Révolution de France » n’était pas un réactionnaire mais un « whig », un libéral anglais. Les droits de l’homme en Angleterre lui semblent bons mais les « droits de l’homme » proclamés par la Révolution française lui semblent dogmatiques, moralement et politiquement faux. Ils préparent la dictature de Robespierre car les droits sans la morale ne peuvent protéger les libertés. Il y voit une idéologie hypocrite où les intellectuels et les financiers font une alliance aux dépends du peuple. Les droits de l’homme sont comme un médicament : mal administrés, ils peuvent devenir un poison.

On a des exemples parfois dramatiques de cette dérive : la députée libérale néerlandaise d’origine somalienne Ayaan Hirsi Ali, menacée de mort après l’assassinat du cinéaste Van Gogh avec qui elle avait fait un film sur les femmes brimées par l’islamisme extrême. Cette femme a été chassée de son appartement par le juge au nom des droits de l’homme. Ses voisins avaient fait valoir qu’elle leur faisait courir un risque et que la présence policière permanente troublait la jouissance de leurs droits de propriété. Les USA  lui ont refusé la nationalité américaine, pays où elle s’était un temps réfugiée.

Autre exemple de dérive : l’arrêt Lautsi de la Cour européenne des droits de l’homme en 1969 interdit au nom des droits de l’homme les crucifix dans les salles de classe des écoles publiques en Italie. Après deux ans ou des pays en général de l’Est ont soutenu l’Italie, cette Cour en appel a inversé son jugement. Cela montre que les jugements en matière de droit de l’homme peuvent verser dans l’arbitraire du juge car les déclarations des droits sont très floues sur le plan juridique et permettent des interprétations variées.

Le cas le plus flagrant bien qu’on fasse silence dessus est celui de l’arrêt Dred Scott contre Sandford   de la Cour suprême des Etats-Unis le 6 mars 1857. L’arrêt déclare que le Congrès  ne peut interdire l’esclavage au Missouri conformément au 5ème amendement qui garantit le droit de propriété. La doctrine des droits de l’homme de l’époque s’exprime ainsi (Lecompton bill) : « le droit de propriété est supérieur à toute sanction constitutionnelle et le droit de propriété sur un esclave est identique et tout aussi inviolable que le droit du propriétaire de n’importe quelle autre propriété. » La Cour suprême a interprété la constitution américaine et son bill of right d’alors dans un sens esclavagiste au nom des droits de l’homme !

On voit donc que l’application sans discernement des droits de l’homme peut se retourner contre la démocratie et même contre les droits de l’homme eux-mêmes.

C’est pourquoi le patriarche de Moscou et de toutes les Russies Cyrille 1er dans son livre « l’Evangile et la Liberté » (Editions du Cerf, 2006) écrit à juste titre ceci : « d’un côté, les droits de l’homme servent le bien (..) les droits de l’homme sont un appel à résister à tout abus, humiliation ou mal qui peuvent être infligés à une personne humaine (..) Mais d’un autre côté, nous sommes témoins que les droits de l’homme dissimulent quelquefois le mensonge, l’injustice, le dénigrement des valeurs religieuses et nationales (..) la pensée occidentale depuis Jean-Jacques Rousseau est convaincue qu’il suffit de donner à l’homme sa liberté et de lui assurer ses droits pour qu’il choisisse inévitablement le bien ».

Tout est donc dans la pratique réelle des droits de l’homme et non dans leur se seule proclamation comme les rapports de M. Dolgov le montrent. De plus, dans les cas que nous avons cités, l’arrêt Lautsi, le jugement de la député Hirsi Ali ou l’affaire Dred Scott, les droits de l’homme sont utilisés par une cour de justice européenne pour supprimer une liberté religieuse, par un tribunal hollandais pour expulser de son domicile une femme menacée de mort par des extrémistes, ou, plus anciennement il est vrai, pour justifier l’esclavage aux Etats-Unis d’Amérique.

Le patriarche Cyrill n’a pas tort lorsqu’il affirme que « la philosophie des droits de l’homme a acquis par dérive non seulement un caractère antichrétien mais amoral (..) La philosophie des droits de l’homme sert souvent à justifier les violations des normes éthiques : le culte de la violence, du gain et de la consommation, les avortements, l’homosexualité, l’euthanasie, etc.

Il  conclut en disant que la Russie peut apporter un message nouveau d’équilibre entre les droits de l’homme et les normes éthiques, donc des devoirs indispensables à la survie d’une société. « Une grande partie des sociétés actuelles, y compris occidentales, se trouvent aujourd’hui dans un état lamentable : les liens sociaux deviennent plus faibles, les valeurs de la famille sont en décadence, la démographie est en baisse. La raison en est l’absence d’un soutien systématique des normes éthiques dans la vie sociale par les Etats démocratiques. Une telle politique aboutit au déchaînement des passions humaines qui détruisent la société. Pour cette raison, en élaborant le système de défense des droits et des libertés individuelles, nous ne devons pas oublier de prendre des mesures pour affermir les principe éthiques et conciliaires sans lesquels la réalisation de la liberté de la personne est impossible ».

Je pense que dans l’application des droits de l’homme, aucun Etat n’est un modèle. L’Occident a un système carcéral scandaleux comme le montre M. Dolgov, notamment les Etats-Unis. L’Occident est plus oligarchique que démocratique sauf la Suisse où le peuple peut faire respecter sa volonté comme l’avait montré Alexandre Soljenitsyne dans son livre « Du grain tombé entre les meules ».

Mais surtout, l’Occident est affecté par une grave crise morale due à son idéologie de fait, différente de ce qui est proclamé ! C’est la surévaluation de l’ego individuel au mépris des traditions spirituelles, c’est le culte de l’argent, c’est le culte des masses et la marginalisation des personnalités, c’est le culte de la technique et de la rentabilité financière à court terme au détriment de l’art de vivre et de la famille.

Le résultat est une montée de la criminalité où les victimes voient leurs droits théoriques niés et où les auteurs des crimes sont les produits d’une société spirituellement malade. C’est pourquoi l’autocritique serait pour les USA et les Etats de l’Union européenne un premier pas pour un vrai redressement moral. Les rapports du Commissaire russe aux droits de l’homme M. Dolgov sont un premier pas pour aider l’Occident en ce sens.

Repost 0